— Да, — не задумываясь, откликнулся Ленивый Рыцарь, поднялся, громыхая доспехами, и потянулся к копью. — Скажи только, куда идти.

— Для этого путешествия доспехи тебе не понадобятся, — усмехнулся маг. — Ты отправляешься в страну грез. Чтобы оказаться там, нужно только уснуть. В этом я тебе помогу. Попасть туда очень легко. А вот вернуться… — волшебник ненадолго замолчал, потом решился:

— Скажу тебе правду. Вернуться из мира обманок очень-очень трудно! Почти невозможно. И там можно погибнуть. Или остаться навсегда. Ты не передумал? — Марк вопросительно посмотрел на рыцаря. Тот отрицательно покачал головой. Волшебник, немного помолчав, продолжил:

— Самое главное, что тебе понадобится в краю снов — память. Как тебя зовут, кто ты, кого ищешь, как зовут девушку, которая тебе нужна — все это очень не просто будет вспомнить. Вспомнить вот ее, — волшебник указал на Ильку. — Ререну, или хотя бы припомнить, как зовут меня — Марк. Понял?

— «Марк», — зачем-то мысленно повторил рыцарь.

— Не думаю, чтобы я такое забыл, — уверенно сказал Хорхе. Предупреждения мага казались запугиваниями, пустыми попытками отговорить его от опасного путешествия. — Лучше скажи мне, где там искать Ререну?

— Забудешь. Ты отправляешься в мир снов. Он питается памятью. А где искать во сне одну-единственную обманку, никто тебе не подскажет, ты должен постараться понять сам. Там встретятся подсказки, образы, обрывки слов, которые тебя подтолкнут. И главное — ничему не удивляйся. Ты попадешь в чужой перевернутый мир, совсем не похожий на наш. Но именно там живут обманки. Может быть, тебе встретится Ререна. Может быть, кто-то другой. И, если ты сумеешь вспомнить хоть одно из имен своего мира, то вернешься обратно. Спи!

В лесу, неподалёку от нашей улицы, имеется теннисный стол. Вообще-то его там уж давно нет, но ведь нетрудно представить себе, что он есть.

И вот иду я по тропинке и вижу: Ёж с Барсуком играют в теннис. А стол расположен на склоне холмика, так что с северной стороны земля оказывается ближе к плоскости стола, чем с южной. С северной стороны играл Ёж. Увидев меня, Ёж сказал:

— Айда играть с нами.

— Хорошо, — сказал я.

Ёж перешёл на противоположную сторону стола, и они вдвоём с Барсуком стали играть против меня. Шарика не было, и мы играли еловыми шишками. Сосновые уже почти кончились. Мы играли, а я думал, что все неправильно — здесь со мной должен быть кто-то другой. Не Барсук и не Еж, а совсем другой зверек. Красивый и пушистый. Девочка. Девушка. Точно вспомнить я не успел. Барсук вдруг отошёл от стола и сказал:

— Вы тут пока играйте без меня, а я пойду очки поищу, я их где-то выронил.

— Какие очки?

— Обычные, надо будет в кустах посмотреть.

И он ушёл в кусты. А мы с Ежом продолжали играть, пока все шишки не пришли в абсолютно негодное для игры состояние.

— Всё, больше играть нечем, — сказал я.

— Да, и Барсук куда-то запропастился. Ну ничего, давай лучше шишки искать. Может, сосновые найдём, они лучше прыгают, — ответил Ёж. И мы стали ползать по траве в поисках шишек. Шишек нашли немного, зато я неожиданно обнаружил в траве белый пластмассовый шарик, размером чуть меньше теннисного. Прыгал же он даже несколько лучше. И мы стали играть им.

Наконец, вернулся Барсук. В левой передней лапе он держал очки, но всё равно был какой-то грустный. Увидев нас, он с ужасом воскликнул:

— Что вы делаете?! Вы с последней хавинкой обращаетесь как с шариком для пинг-понга!

— А что это такое? — спросил я.

— О, хава! Хава — это такая вещь, которая всё может!

— Но что это такое?

— Тот же пенопласт, только заколдованный. И с её помощью мы можем вернуть свой облик, вернуться в свой мир!

— С помощью этой хавинки?

— Нет, одной хавинки мало. Даже двух не всегда хватает. А с тремя — пожалуйста.

— А где берут хаву?

— На шестьдесят третьем болоте. Там лаборатория по её производству.

— На шестьдесят третьем?! — обрадовался Ёж, — так у меня ж там змей знакомый работает!

— А как попасть туда? — спросил я у Барсука.

— Только через Замок Лентяев.

Замок Лентяев? Понятно, что это очень важно — попасть туда. Мое место там. Ведь меня, кажется, когда-то где-то тоже так звали — Лентяй. И из-за этого я и оказался здесь. С чужой памятью.