— Ну, ты доволен? Она уехала! — Джереми налил себе стакан виски и залпом проглотил. Белиджан окинул его взглядом.

— Рассказывай.

— Ее слуги и мой человек подтвердили, что видели, как Пегги отправилась в аэропорт. Сейчас она уже в Греции, с Чарлен. Я умею быть терпеливым.

— А я — нет.

— Почему? Сомневаешься, что она привезет дочь?

— Нет, в этом я уверен. Но есть другая неприятная новость. Знаешь, с кем Пегги вчера вечером ужинала? С Арчибальдом Найтом!

— Дура! Я же ей запретил!

— Очевидно, твои запреты ей до того самого места.

— Если эта дрянь хочет получить деньги, то пусть отдает себе отчет в своем поведении.

Белиджан презрительно проронил:

— Твои два миллиона…

— Что ты хочешь сказать?

— Она выходит замуж за старого интригана.

Джереми обладал надежной защитной реакцией — его мозг отказывался сию же минуту воспринимать то, чего он не желал слышать. Суть неприятного сообщения доходила до него обычно минут эдак через пять. Поэтому он ответил Белиджану таким же безразличным тоном, каким произносят фразы типа «А, пошел дождь».

— А, так она выходит замуж…

Белиджан взорвался.

— Это все, что ты можешь сказать?! Свадьба Пегги — конец всем нашим надеждам! У О'Брейна был один шанс из ста, теперь и его нет. Не могу понять, почему никто ничего не знал? Нас поимели, кретин! Поимели!

У Джереми был вид человека, который еще не проснулся.

— Она действительно собирается выйти замуж за Найта? Но тогда мои два миллиона…

— Не переживай! Их она мимоходом прихватит. Привезет домой Чарлен, получит по чеку. И как только развяжет себе руки, сразу выйдет замуж за денежный мешок! Старый осел уже на последнем издыхании и сделает Пегги вдовой не позже чем через полгода. Ей хватит денег, чтобы финансировать республиканцев, а нас смешать с дерьмом.

Парадоксально, но это катастрофическое известие избавляло Джереми от многих забот. Пока он еще не осмелился признаться Белиджану, что разговора с матерью у него не получилось. Он, наоборот, соврал, заявив, что Вирджиния готова отдать требуемую сумму непосредственно самой Пегги. Теперь проблема была решена: мерзавка не получит ни цента.

— Как ты узнал? — решился Джереми на вопрос.

— Экономка старикана сказала повару, тот — шоферу, шофер — горничной. И пошло! Чем это для нас обернется? Мы и так по уши в дерьме!

Тогда Джереми произнес свою коронную фразу, которая сопутствовала ему с первых дней политической карьеры и как нельзя лучше его характеризовала:

— Что ты собираешься делать?

— Откуда мне знать? — опять взорвался Белиджан. — Пегги — упрямая ослица. Для нее главный аргумент — это деньги! У тебя их достаточно? Нет!

— А у него?

— Кого ты имеешь в виду?

— Арчибальда Найта.

Белиджан бросил на Джереми сочувственный взгляд.

— А знаешь, сколько у него денег? Если эта ходячая мумия вобьет что-то себе в голову, всего золота Форт-Нокса не хватит, чтобы отговорить его! Если Пегги войдет в игру выйдя за него, он нас полностью уничтожит.

Белиджан замолчал и принялся ходить взад-вперед по кабинету. Джереми, не желая прерывать его размышления, потянулся к бутылке.

— Да прекрати надираться! — Белиджан со злостью вырвал у него бутылку.

Он опять замолчал, маршируя из угла в угол.

— Что-нибудь еще? — забеспокоился Джереми.

Белиджан неожиданно улыбнулся ему, но не ответил, а сходил за бутылкой, вылил ее содержимое в большой стакан, протянув его Джереми.

— Чем обязан? — подозрительно покосился тот.

— Ты только что подкинул мне потрясающую идею! Пока не все ясно, но я думаю…

— Думаешь, что удастся предотвратить удар?

— Ни о чем не беспокойся, предоставь это мне! Если случайно увидишься с Пегги, не говори ей ни слова! Держись с ней как и прежде, до нашего разговора. Договорились?

— А если она потребует у меня деньги?

— Они у тебя есть?

— Нет! Вообще-то есть. Но у матери.

— Тогда все просто. Отдай их ей словно ничего не произошло!

Отдать два миллиона, которых у него не было, и делать вид, что все в порядке?! Желудок Джереми спазматически сжался: не успеешь избавиться от одного кошмара, а тебя подстерегает другой.

— Дурака валяешь, да? После всего что ты мне сказал!

— Забудь об этом. Постарайся по крайней мере. Иначе мы все загремим.