«Двупятнистые… узорчатые полозы… Серый варан… спит, счастливчик… Пятнистый… э-у-бле-фар! Ему бы в „Блеф-клубе“ играть! Вместе со своим однокамерником — длинноногим сциником… то есть сцинком… А, какая разница! Кто из них кто?» Мария Даниловна пристально вгляделась внутрь террариума, но различить из множества зарывшихся в песок ящериц, кто из них эублефар, а кто сцинк, так и не смогла. Кавказская жаба ее совершенно не заинтересовала, зато парагвайская анаконда, напротив, производила впечатление. «Черепаха болотная… Уж колхидский… Песчаная эфа… очень ядовитая… раз, два, целых три! А это почему закрыто бумагой? Унесли на реставрацию, что ли?» Она прочитала подпись: «Кобра среднеазиатская» — и тут же узнала, что вряд ли ей посчастливится взглянуть на нее, если она снова не найдет пяти тысяч, — как оказалось, змея агрессивна и легко травмируется от бросков на стекло, что, видимо, она предпринимает в отместку докучливым экскурсантам, а меньше чем за указанную сумму расстраивать это пресмыкающееся было нерентабельно…

Следующий экспонат, называвшийся «нильским триониксом», являлся гастрономической ценностью на своей исторической родине и внешне напоминал огромную черепаху, что не соблазнило голодную женщину, не любительницу подобных деликатесов.

В соседнем террариуме скучало существо, издали опознанное Марией Даниловной. «Ну, вот это — крокодил, ни с чем не спутаешь!» — подумала она и даже чуть-чуть обиделась прозванию, которое он официально носил. «Тупорылый крокодил! Сами вы тупорылые! Нормальное рыло… в смысле для крокодила… ну, может, только капельку…» Он был явно немолод и спокойно смотрел своими черными глазами прямо на посетительницу, казалось совершенно не видя ее. Даже змеи изредка делали хоть какие-то движения, он же лежал в воде совершенно не шевелясь. Его грубая костяная кожа, похоже, перенесла много испытаний — она была старой и загрубевшей. Торчавшие из закрытой пасти белые зубы были уже частично обломаны.

— Чем же вы его кормите? — полюбопытствовала пожилая женщина, заметив смотрителя.

— Добровольцами! — ухмыльнулся тот.

— Не жалко зверюшек? — на всякий случай перевела тему Мария Даниловна. — Держите их тут, в неволе… Вон этот крокодил, несчастный, скучает…

— «Молодой крокодил ищет себе друга…» — рассмеялся смотритель. — Может, объявление в «Рекламе-Шанс» тиснуть? Кстати, он и немолодой — этот вид вообще недолгожители, ему больше двадцати лет, и по их меркам — он старик… Они к тому же и коротышки — максимально дорастают до метра восьмидесяти, просто карлик!

— Типичный, — согласилась Мария Даниловна.

— Тупорылые вообще никого не интересуют, — продолжал смотритель. — Обычно изучают крокодилов, живущих в Штатах, а это — почти не изученный вид…

— А почему вы его так назвали? «Тупорылый»… Неизящно…

— Я лично никак его не называл. А видели бы вы других! Я уж не говорю о панцирном, у того одна морда — восемь метров, и вся узкая! А гавиал…

— А почему у вас эти, аллигаторы, не представлены? — спросила посетительница.

— Аллигаторы у нас вообще не представлены, — снисходительно разъяснил смотритель. — Это исключительно американский вид. А этот браток — обитатель Африки… Их, кстати, все меньше и меньше становится… Вряд ли на родине он бы дожил до столь преклонного возраста… Вы знаете, чем они ценны?

— Конечно! — уверенно заявила Мария Даниловна. — Кошелечки, сумочки, туфельки… — Она мечтательно вздохнула. — Кстати, у вас там, я видела, продаются всякие браслетики из змей… А нет ли таких же, только с перламутровыми пуговицами? Или из крокодиловой кожи, но дешевого?

— Нет, у нас такого нет… А вот его родственников истребляют не только или даже не столько ради кожи, сколько ради мускусных желез… А из них изготовляют помаду и духи!

— Фу, гадость какая! — поморщилась брезгливая Мария Даниловна.

— Их действительно мало осталось, — сокрушался служитель. — В Египте, к примеру, они полностью истреблены… Это, кстати, восходит к глубокой древности, когда в некоторых местах крокодилов обожествляли, был даже город Крокодилополь! Но в основном на всей территории их преследовали… Предполагают, что их существовало два вида: более крупный отличался свирепостью и хищностью и считался представителем злого начала, а другой же, более мелкий, появлялся только с наступлением разлития Нила, и его считали символом счастья, поэтому приручали, украшали золотом и драгоценностями и после смерти тщательно бальзамировали. Подобные мумии постоянно находили в древних гробницах! Крокодил вообще, кажется, олицетворял собою империю и силу египтян…

— Надо же, — качала головой пожилая женщина. — Как вы интересно рассказываете! А вот скажите, вон там у вас какая-то гастрономическая ценность скучает… Съесть не собираетесь? Все-таки времена трудные…

— Лично я — пока нет! — развеселился смотритель. — Хотя не удивлюсь, если кто-нибудь польстится… Какую гадость ни возьми, все сплошь деликатесы — лягушки, червяки, улитки…

— Ну, улитки — это довольно вкусно, — возразила Мария Даниловна. — Если только не знаешь, что ешь… Меня угостили как-то — я наворачивала за обе щеки, пока не узнала, из чего это… Сразу ком в горле встал…

— И крокодилы, кстати, весьма ценятся туземцами в смысле кулинарии… Это на наш взгляд их мясо отдает мускусом… А они жрут себе… На вкус, как говорится, на цвет…

— Это точно… — улыбнулась Мария Даниловна. — Вот у меня, к примеру, соседи… Ой! Не опаздываю ли я? А-ах! — Она, даже не успев попрощаться, ринулась к выходу, не без основания подозревая, что нужный ей поезд уже прибыл.

Мария Даниловна — в который уже раз — тяжело вздохнула. Сам по себе неожиданный приезд дальней родственницы казался ей нелепым, неуместным… Никаких определенных планов на ближайшие дни у пожилой женщины построено не было, но сама гостья с первой же минуты встречи возбудила в душе Марии Даниловны глухое раздражение, все более крепнувшее с каждой минутой.