— Что-о-о?! Но мы даже не знаем эту женщину! — Она вновь посмотрела на меня: — Это вы ее знаете! Значит, вам и надо…

Я жестом остановила ее:

— По-моему, это все равно что покинуть место дорожного происшествия. Если вы обнаружили труп, то должны дождаться полицию и дать показания.

Бекки снова перевела взгляд на супруга, он кивнул в знак согласия. Правда, по-прежнему не отрывая глаз от пола.

Бекки всплеснула руками:

— Поверить не могу, что мы должны общаться с полицией!

Я промолчала, хотя так и подмывало сказать: "Уж поверьте". Вместо этого я поспешила к своей машине. Коноверы, очевидно не желая выпускать меня из виду, вышли на крыльцо. Достав телефон, я вернулась в дом и набрала 911. После того как женщина-диспетчер заверила меня, что стражи порядка не заставят себя ждать, я позвонила Дереку.

В недвижимости я проработала целых девять лет, и за это время приходилось говорить людям весьма неприятные вещи. К примеру: "Я очень сожалею, но ваше прошение о займе отклонено" или "Видите ли, я полагаю, ваш чудесный дом будет выглядеть еще лучше, если вы подстрижете лужайку, вынесете мусорные ведра и — о да, кстати! — уберете обертки из-под презервативов, что валяются рядом с вашей кроватью".

Но все это не идет ни в какое сравнение с тем, что предстояло сообщить мужу Труди.

Велико было искушение подождать и оставить эту тяжкую обязанность полиции, но, поразмыслив, я пришла к выводу, что будет довольно подло позволить бедняге услышать о смерти жены от совершенно чужих людей.

Тем не менее я решила опустить некоторые детали, в частности не упоминать о сердечке на лбу.

Едва Дерек снял трубку, я выпалила на одном дыхании:

— Дерек, мы нашли Труди!

Он сдавленно охнул, а затем на удивление ровным голосом спросил:

— Что значит — вы ее нашли?

Где-то я читала, что когда происходят авиакатастрофы и погибают люди, то служащим авиакомпаний велят сообщать родственникам, что интересующего их пассажира "нет в живых". Почему-то считается, что выслушать эти три слова легче, чем одно — "погиб". Уж не знаю, правда это или нет, но наверняка у персонала авиакомпаний больше опыта по части дурных вестей, чем у меня. Поэтому я решила послушаться специалистов.

— Дерек, мне очень жаль, но Труди больше нет в живых.

Эти авиаторы явно знают, что говорят. Несколько секунд в трубке не раздавалось ни звука. Затем я услышала, как Дерек шумно и протяжно вздохнул. И наконец произнес:

— Я сейчас приеду. — Причем голос его почти не дрожал.

Я сообщила ему адрес, после чего позвонила Энни.

Энни оказалась исключением из авиационного правила. Едва я успела договорить "нет в живых", как она издала леденящий душу крик, который услышали даже Коноверы, топтавшиеся в дальнем конце гостиной. Супруги подскочили, словно их ударило электрошоком, и в ужасе посмотрели друг на друга.

Я плотнее прижала трубку к уху.

— Энни? Энни! Энни!

Лишь через пару минут она успокоилась настолько, чтобы выслушать меня. Но и тогда пришлось раз десять повторить адрес, прежде чем она его правильно записала.

— Уже выезжаю! — Из-за рыданий голос ее звучал так невнятно, что я едва разбирала слова.

Не знаю точно почему, но после истерики Энни я словно успокоилась. Как будто на неком подсознательном уровне решила: раз Энни будет играть роль Обезумевшей от Горя, значит, мне достанется партия Спокойной и Собранной. Сжимая в руке трубку, я и вправду почувствовала, что в голове проясняется. Даже подумала: не сделать ли еще один звонок — агентше, которая выставила на продажу этот дом, миссис Эдмунд Чайлдерс?

С миссис Чайлдерс я встречалась и раньше, когда показывала особняк клиентам, — и, разумеется, беседовала с ней не далее как вчера утром, договариваясь о визите с Коноверами. Эта грузная невысокая дама лет пятидесяти, шагу из дому не ступавшая без широкополой шляпки и перчаток, производила довольно приятное впечатление. Особенно мила она была вчера, когда сообщила:

— Послушайте, деточка, у меня есть несколько дубликатов ключей от дома, так что я оставлю один комплект в почтовом ящике для вас. Чтобы, значит, вы с клиентами всласть побродили по дому, а я не путалась у вас под ногами.

При этом мы обе знали: на самом деле миссис Чайлдерс имела в виду, что не желает спозаранку встречаться с кем-то лишь затем, чтобы отпереть входную дверь, — но все равно я считала ее очень милой.

Однако через минуту мне пришлось пересмотреть свое суждение.

— Что-о-о?! — гаркнула она в трубку. — Вы хотите сказать, что я доверила вам ключи, а вы допустили, чтобы там убили другого риэлтора?

Пришлось перебить. Послушать ее, так я сдала подвал внаем Джеку-потрошителю.