– А вы, Вадим Фёдорович, - вспомнил мои имя-отчество генерал, - передайте князю, чтобы держался любой ценой. Каждый час, каждая минута для нас сейчас на вес золота, вернее, на вес крови. Может быть судьба всей войны решится в ближайшие часы... Ступайте. И да поможет вам Господь!

Гренадёры и драгуны прибудут в течение четверти часа.

Всё получилось значительно шустрее: конная артиллерия даже обогнала меня на обратном пути. Правда, толку от неё в сложившейся обстановке...

Дефиле и так егеря успешно держат, а на возвышенности заскакивать со своими лёгкими пушками тоже особого смысла не имеется. Разве что прорыв всего фронта остановить, но это пока вроде не актуально.

А первую линию обороны чёртовы баварцы уже почти взяли - наших оттеснили от вала, и на позиции шла резня на штыках. Ну то есть не только: и прикладами, конечно, друг друга 'ласкали', и тесаками рубились, и из пистолетов стреляли...

Пушки стоящей за этим кровавым месивом батареи наверняка уже были заряжены на картечь, но стрелять не могли - поди разбери, где свои, где чужие.

Я подбежал к князю практически одновременно с драгунским офицером.

– Ваше сиятельство, идут два батальона гренадер и драгуны...

– Ваше сиятельство, Финляндский драгунский полк прибыл в ваше распоряжение...

– Драгунам спешиться, примкнуть штыки, и туда!
– командир бригады даже не обернулся - просто протянул руку в направлении, где нужно было умирать вновь прибывшим на место данной 'мясорубки'.

'Ездящая пехота' подоспела довольно быстро. Пусть драгуны владели штыком и похуже пехотинцев, но своё весомое 'мать-перемать!' в резню на передовой линии внесли весьма качественно.

А тут и гренадёры подоспели.

Эти вообще вломились в схватку, не утруждая князя докладом о своём прибытии. Не знаю, кто ими командовал, но он молодец: пришёл, увидел, поступил... В смысле - совершил поступок.

По-суворовски.

Сначала в общей хаотической толчее замелькали 'митры' Павловского полка - это было заметно: только они во всей армии носили данный головной убор, а не кивер, как все остальные пехотинцы.

Без единого выстрела, на штыках и прикладах павловцы и лейб-гренадеры вышибли противника с передовой позиции, а уж потом, в разлуку, разрядили по баварцам свои ружья. Обошлось.

Снова заговорили батареи, осыпая градом картечи отступающих.

Теперь нашей пехоте можно было перевести дух, утереть кровь, и готовиться к отбитию новой атаки.

Противника отбросили по всему фронту обороны, но то, что он скоро предпримет ещё одну попытку штурма, ни у кого сомнений не вызывало.

– Может быть, стоит в следующий раз сбросить навстречу атакующим некоторое количество артиллерийских гранат, Александр Васильевич?
– обратился я к князю.

– Может и стоит, - отозвался Сибирский.
– Но неизвестно когда они снова решатся на приступ, а пока нашим пушкарям и самим боеприпасы нужны - уверен, что некоторое время сражение сведётся именно к артиллерийской перестрелке. А на какое время - пока можно только гадать.

– Приказ командующего!
– подскакал к нам очередной адъютант.
– Выводить силы перед укреплениями и приготовиться к атаке!

Наверное, не только у меня мелькнула мысль: 'Граф сошёл с ума...'.

Однако достаточно быстро рокот с правого фланга дал возможность понять: Штейнгель уже здесь.

На самом деле в бой вступила только передовая бригада полковника Наумова - Третий Морской и Воронежский полки. Они, подойдя к месту сражения, получив информацию от казаков, двинулись прямиком через лес, атаковали французскую батарею и прикрывавшие её два батальона. С успехом атаковали.

Конечно, нахалы были бы очень быстро смяты основными силами двух корпусов противника, если бы полки Первого корпуса не стали вытягиваться из укрытий, и строиться для атаки.

А на нашем правом фланге немедленно нарисовались Гродненский гусарский и Митавский драгунский полки. Плюс кавалергарды с конногвардейцами. Так что парировать кавалерийскую атаку французов было чем.

Ещё и казаки Финляндского корпуса. В целом, конечно, по количеству конницы противник крыл нас как бык овцу, но в данном конкретном месте - только сунься.

Французская пехота соседнего участка стала разворачиваться влево, чтобы покарать дерзких, но не получилось - на её позиции тут же обозначили атаку Севский и Калужский полки Пришлось развернуться им навстречу.

Удино (или Сен-Сир, неважно), разумеется, бросили резервы на левый фланг, но и из Петербурга прибыла не одна бригада: батальон за батальоном вытягивались из леса или подходили уже по дороге, и с ходу бросались в бой.

Левый фланг франко-баварцев скрипел, трещал и рушился. А по иному и быть не могло - атаковало их не ополчение какое-нибудь, а недавние победители шведов - далеко не самой последней армии Европы.