— Как-то поздно вы распереживались, — буркнула она, отступая ещё на шаг. Сбежать бы, но за спиной Мифа маячил чёрный дом. Ей было некуда больше пойти. Не в институт же, на показательное заседание кафедры.

Миф сощурил глаза под очками.

— Не груби. Ты много глупостей натворила, но их всё ещё можно разрешить. Если ты будешь вести себя, как вменяемый человек, а не как истеричка.

— И что вам от меня нужно в этот раз? Побыть «яркой лампочкой» ещё где-нибудь?

Он сделал выпад, Маша не успела увернуться, и Миф крепко схватил её за локоть.

— Давай поговорим в машине. Холодно здесь, и дождь обещали.

Чёрный седан стоял тут же, в конце дорожки.

— Пристегнись.

Маша хватала ртом воздух. Внутри машины было накурено, но Миф не открывал окна. Боялся, что она закричит? Её замутило.

— Ты можешь пристегнуться?

Непослушными руками она пошарила вокруг, наткнулась на холодную ленту ремня безопасности. Пристегнулась.

— Куда мы едем? Хотите потащить меня на заседание кафедры?

Миф нервно хохотнул, трогая машину с места.

— Ну вот ещё, мне только цирковых представлений не хватало. Ты что думаешь, мне интересно перед ними оправдываться? Виноват я или нет — не их дело.

Глядя, как мелькают за окнами типовые высотки, Маша проглотила ярость, потом обиду, потом омерзение. Как всегда — смелость быстро закончилась. При Мифе она становилась немой и покорной, как овца. Она не умела ему сопротивляться.

— Так значит, ты их и правда на меня хотела натравить? — спросил Миф почти со смехом, как будто Маша атаковала его игрушечными солдатиками.

— Если бы я могла, я бы всю вашу жизнь разрушила. — От её дыхания на стекле появился запотевший островок.

— Ну-ну, и что бы ты сделала? Рассказала бы жене про любовницу? Домовых бы подняла на восстание? Не смеши. Разрушила бы она… Силёнки не те.

Маша закрыла глаза и в шуме двигателя попыталась различить знакомые нечеловеческие шаги. Напрасно — он был слишком далеко. Она сознательно тянула его в другой конец города, теперь, выходит, должна тащить обратно? Знать бы, куда её привезёт Миф.

Стекло было холодным — Маша прижималась к нему лбом. На светофорах на неё оборачивались водители и прохожие. Может быть, стоило покричать о помощи, постучать в стекло, чтобы обратили внимание, а потом на ближайшем посту дорожной полиции остановили бы Мифа. Маша думала обо всём этом вяло, словно бы следила за действиями персонажей в фильме. Она устала.

Минула черта города.

— Зря вы так ругаетесь, Мифодий Кириллович, — сказала она, тщательно артикулируя, зная, что ему неприятно так называться. — Я почти вытащила сущность из дома на улице Восстания. Я бы вытащила и посмотрела, могла она наложить проклятье или нет.

Миф даже не глянул в сторону Маши.

— Узнала. Сожрал бы он тебя, вот и всё.

— Так вы меня спасаете?

За окном потянулись реденькие лесопосадки. Молодые сосны протягивали ветви к машине, а ветер у обочин поднимал крошечные вихри из листьев. Маша оглянулась на город, убегающий назад, и ей стало жутко. Она скрюченными пальцами поцарапалась в стекло.

Миф заговорил, сначала вовсе себе под нос, потом громче, но всё равно — Маше не полагалось слышать его слова. Он говорил сам с собой.

— Надоело. Они считают, что могут мне указывать. Собрали заседание кафедры, заседальцы недоделанные. Воспитывать собираются. Какое тут, ко всем демонам, воспитание.

Он мельком глянул на Машу и одобрительно усмехнулся, оценив её пришибленный вид.

— Нет на тебе проклятья, можешь не убиваться так. Оно до сих пор на мне.

Она хотела вдохнуть и не смогла.

— Как это на вас? А то, что со мной творится — это что такое?

— Какое — такое? — Миф покачал головой, не отрывая взгляда от дороги, хотя она была почти пустая.

Редко-редко навстречу им выезжала машина — выныривала из тумана в низине и проносилась мимо, заставляя пригибаться сухую придорожную траву. Дорога шла с холма на холм, вверх-вниз.

— Насколько я знаю, ничего с тобой не было. Статью украли — так сама виновата. Нечего было отдавать её первому встречному. А с дракой совсем просто — уважительнее надо со старшими, уважительнее. И ничему тебя жизнь не учит. Давай сюда телефон.

Маша послушно вытащила его из сумки — холодное безжизненное тельце — и протянула Мифу. Одной рукой он вскрыл мобильный, вытряхнул аккумулятор и карту и бросил всё это в бардачок.