Шрифт:
«Поговори со мной».
Они просидели до четырёх утра, перебрасываясь сообщениями, иногда лениво, иногда перебивая друг друга. Алекс болтал, перескакивая с темы на тему. Наутро Маша не могла вспомнить и половины того, о чём они говорили, а ночью разговор дал свои результаты — он её успокоил. Он вернул её в привычный мир, где не было заброшенного дома, не было смерти в облике недоразвитого мальчишки, не было проклятий. И Мифа.
Мифа в нём не было тоже.
В воскресенье Сабрина не вернулась. Маша проспала до полудня, встала разбитой и долго не могла прийти в себя. Она бродила кругами по комнате, думая, за что теперь хвататься. Благодаря Мифу она забросила учёбу. Пока что это не особенно отражалось на оценках — опять же, благодаря Мифу, но теперь… кто вообще знает, что будет теперь?
Она хотела выйти прогуляться по городу, но улицы затапливал такой густой туман, что идти куда-либо напрочь расхотелось. Несколько раз Маша набирала номер Сабрины и каждый раз бросала трубку, вдоволь наслушавшись коротких гудков. В конце концов, она не выдержала и позвонила Мифу. Вроде бы так всегда делают брошенные девушки — названивают своим бывшим.
К её удивлению трубку подняли довольно быстро. Голос, который ей ответил, с равной вероятностью мог принадлежать и мужчине, и женщине.
— Я могу поговорить с Мифодием Кирилловичем? — стушевавшись, выдала Маша.
— Вы кто? Вы его знаете? Девушка! — Голос по ту сторону трубки стал истерично-женским, и Маша испугалась, что сделала что-то запретное.
— Извините, — пробормотала она.
— Девушка! Не кладите трубку. Вы ему кто?
Но Маша уже сбросила вызов. Помаявшись ещё, она оделась, взяла конспекты и ушла в читальный зал, чтобы хоть как-то скоротать день. Когда думаешь о нормах права и концепциях стратегии, нет сил, чтобы размышлять о Мифе.
Она чувствовала себя убийцей времени — не самое приятное из чувств.
Глава 4. Призраки несбывшихся желаний
Любовь — глупая сила.
Сабрина пришла на лекцию Горгульи — не решилась пропустить. Она вошла за две минуты до звонка, со спортивной сумкой через плечо. Сумку бросила в угол и села за первую парту, как будто Маши там не было и быть не могло.
Шумел просыпающийся институт, первая группа рассаживалась в аудитории. Из приоткрытой двери было видно, что на лестничном переходе, у окна, стоит Горгулья и ждёт звонка.
— У меня с Мифом всё, — вполголоса произнесла Маша. — Совсем.
Сабрина обернулась к ней. Волосы, не забранные резинкой, были чуть влажными от утреннего дождя и пахли арабскими духами. Глаза Сабрины сделались бешенными, потом — испуганными.
— Что он тебе сделал?
На второй парте Ляля громко жаловалась на то, как всю ночь писала реферат. На четвёртой стрекотал какой-то прибор в руках Ника.
— Ничего. Просто сказал, что… всё. — Маша знала, что одногруппники не станут подслушивать, но говорить в полный голос она всё равно не могла. Сказать правду — тем более. По утрам всегда бывало особенно паршиво. Она не могла даже накраситься толком — текла любая тушь.
Сабрина вздохнула и порывисто схватила Машу за руку, потом обняла.
Следующие дни ползли друг за другом, медленные, как ржавые трамваи. Сидеть на занятиях было ещё терпимо, на переменах Маша отвлекалась болтовнёй с одногруппниками, но по вечерам начиналась настоящая мука. Сабрина тут была не причём, наоборот, она всеми силами пыталась развлечь Машу, но той хотелось разве что лежать, глядя в стену.
Или лениво перебрасываться сообщениями с Алексом — тоже ничего. С ним она как будто жила в другом мире, в придуманном, и там жилось легче.
«Ну ладно», — писал каждый день в семь вечера. — «Я пойду на тренировку. Опаздывать нельзя, тренер — зверь. Сто приседаний пропишет, и привет».
«А я схожу на шахматную секцию», — вдохновенно врала ему Маша. Врать было легко и весело, а в шахматы она не играла отродясь.
Но возвращаться по вечерам в общежитие делалось всё невозможнее.
Когда она шла по улицам, чудился шум колёс за спиной. Казалось, что за ней едет машина Мифа. Тянуло обернуться. Вот бы и в самом деле это был он. Он бы вышел к ней и сказал, что всё не так. Что все было неправдой.
В четверг вечером Маша осталась после занятий в архиве — писать литературный обзор для курсовой. Она успела зарыться в бумаги с головой, когда услышала за спиной шаги. Шли явно двое, и ни один из них не был женщиной архивариусом. Уж шаги той Маша успела изучить от и до, к тому же она припадала на одну ногу.
— Привет. Ты Маша Орлова, да?
Двое — девушка в чёрном рабочем халате и ещё одна, в модном костюме, замерли возле её стола. Маша обернулась к столу архивариуса: за ним никого не было. Странно, хранительница, наверное, вышла.