Шрифт:
Восьмого декабря умер Румянцев. «Ваше Сиятельство потеряли отца, а Отечество героя! — пишет потрясенный Суворов сыну фельдмаршала графу Николаю Петровичу. — Я ж равно Вам в нем отца теряю…» Теперь на его плечах лежала ответственность за судьбу русской военной школы.
В первые же дни своего царствования Павел пожаловал чин фельдмаршала Николаю Репнину, Николаю Салтыкову, Ивану Чернышеву. 15 декабря фельдмаршалом стал Иван Салтыков. 5 апреля по случаю коронации этот чин получили еще трое: Михаил Каменский, Валентин Мусин-Пушкин и Иван фон Эльмпт. 26 октября к ним прибавился престарелый эмигрант герцог Виктор Франциск Брольо, маршал Франции.
За всю историю Российской империи ничего подобного не было, если не считать столь же скоропалительных пожалований в начале недолгого царствования Петра III. За 34 года царствования Екатерины II в генерал-фельдмаршалы были пожалованы только пятеро: Петр Румянцев и Александр Суворов за выдающиеся победы, Захар Чернышев и Григорий Потемкин по должности президентов Военной коллегии, Александр Голицын за успешную кампанию 1769 года и по должности главноначальствующего в Петербурге — все, кроме Потемкина, в военное время! Но Павел Петрович превзошел своего отца — в мирные дни появились сразу восемь новых фельдмаршалов! Причем среди них были те, кого Суворов не без оснований считал своими соперниками и недоброжелателями.
«[Милость] не питает [верноподданного] заслуги, когда сей, яко каженик, теряет свои преимущества… Я Генерал Генералов. Тако не в общем генералитете. Я не пожалован (в фельдмаршалы. — В. Л.) при пароле», — делится с Хвостовым Суворов. И следует вывод: «Фельдмаршал понижается».
Цель этих скоропалительных пожалований — умалить авторитет самого популярного вождя армии, принципиального противника павловских военных реформ по прусскому образцу.
Двадцатого декабря был сделан первый выпад императора против Суворова — отмена собственного повеления о назначении его шефом Суздальского пехотного полка. Затем один за другим следуют выговоры: за посылку офицеров курьерами, за увольнение их в отпуск без разрешения императора, за аттестацию их для производства в чины.
«Сколь же строго, Государь, ты меня наказал за мою 55-летнюю прослугу! Казнен я тобою стабом (штабом. — В. Л.), властью производства, властью увольнения от службы, властью отпуска, знаменем с музыкою при приличном карауле, властью переводов. Оставил ты мне, Государь, только власть Высочайшего указа 1762 году [33] », — записывает свои мысли Суворов 11 января 1797 года.
У него уже созрело решение: воспользовавшись предоставленным дворянам правом не служить, попроситься в отставку. Но он не может бросить дело всей своей жизни. Он знает, что на него смотрят тысячи глаз. Суворов подает рапорт о предоставлении ему годичного отпуска. Следует сначала отказ, затем требование немедленно отправиться в Санкт-Петербург. И тогда он подает прошение об отставке. В ответ летит приказ, отданный Павлом 6 февраля 1797 года: «Фельдмаршал граф Суворов отнесся к Его Императорскому Величеству, что так как войны нет и ему делать нечего, за подобный отзыв отставляется от службы».
33
Имеется в виду Манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», освобождавший его от обязательной службы.
Поход в Европу не состоялся. Из Северной Италии шли тревожные вести. 3—4 (14—15) января австрийцы потерпели тяжелое поражение в битве при Риволи. Вся Северная Италия была завоевана Бонапартом. Российский посол в Вене граф Андрей Кириллович Разумовский посылал Суворову газеты и другие сведения об Итальянской кампании с просьбой сообщить свое мнение. 27 февраля Суворов отвечает:
«Бонапарте концентрируется — Гофкригсрат его мудро охватывает от полюса до экватора. Славное делает раздробление, ослабевая массу.
Не только новые, но и старые войски штык не разумеют, сколько гибельный карманьольский не чувствуют. Провера пропал. Святейший и отец (римский папа. — В. Л.) в опасности. Альвинций к Тиролю, дрожу для Мантуи, ежели Эрцгерцог Карл не поспеет. Но и сему не надобно по артиллерии строиться, а бить просто вперед… О, хорошо! ежели б это при случаях внушали…»
О себе же он сообщает: «Я команду сдал. Как сельский дворянин еду в Кобринские деревни в стороне Литовского Бржеста».
Прогноз великого полководца сбывался с поразительной точностью: австрийский главнокомандующий Альвинци, посланный на помощь запертому в Мантуе фельдмаршалу Вурмзеру, был отброшен в сражении при Риволи. А через день при Фаворито корпус под командованием фельдмаршал-лейтенанта маркиза Проверы капитулировал. Вскоре сдалась крепость Мантуя, считавшаяся ключом к Северной Италии, с укрывшейся в ней армией Вурмзера. Французы вторглись в Австрию и стали угрожать Вене. 7(18) апреля было подписано Леобенское перемирие между эрцгерцогом Карлом и Бонапартом. А в октябре генерал Бонапарт вырвал у австрийцев мир, оставив за Францией созданные на территории Италии марионеточные республики.
В это время Суворов уже находился в своем белорусском имении «Кобринский Ключ», подаренном ему Екатериной II за Польскую кампанию. В сочиненной Полевым биографии полководца описано его прощание с Фанагорийским полком:
«Повинуясь воле монарха, трогательно разстался с товарищами своими Суворов. Его любимый Фанагорийский полк был выстроен на площади Тульчинской. Суворов явился перед полком в фельдмаршальском мундире, во всех орденах, обратил речь к солдатам, прощался с ними, увещевал их быть верными Государю, послушными начальникам. Потом снял он с себя ордена, положил их на барабан и воскликнул: "Прощайте, ребята, товарищи, чудо-богатыри! Оставляю здесь всё, что я заслужил с вами. Молитесь Богу! Не пропадет молитва за Богом и служба за Царем! Мы еще увидимся — мы еще будем драться вместе! Суворов явится среди вас!"
Солдаты плакали. Суворов подозвал одного из них к себе, обнял, зарыдал и побежал в свою квартиру. Почтовая тележка стояла уже готовая. Суворов сел в нее, и тройка помчалась».
Эта сцена послужила основой для прекрасного эпизода советского фильма «Суворов», снятого в самый канун Великой Отечественной войны режиссером Всеволодом Пудовкиным. До того малоизвестный артист Николай Черкасов, тезка и однофамилец знаменитого исполнителя роли Александра Невского в одноименном фильме режиссера Сергея Эйзенштейна, потряс зрителей, создав на экране мужественный и одновременно трогательный образ гениального полководца. Эпизод прощания с солдатами — один из самых волнующих в фильме.