— Репортаж по телевизору… новости, я их видела своими глазами, как вижу тебя. Трудно было не поверить этому, знаешь ли! — отстраняюсь я на приличное расстояние от Ромы, пока полностью не расплавилась в его объятиях. — Теперь, я не знаю, что думать.

Рома тоже находится в шоке от услышанного. Он задумывается, шепча про себя:

— Здесь что-то не так… что-то не так, аварии не было, тогда как же был репортаж о ней?

— Что ты этим хочешь сказать?

— Что нас обоих обманом заставили думать друг о друге, как о мертвых… оплакивать нашу любовь! — подходит ко мне Рома, ласково проводя кончиками пальцев по моим рукам. — И у этого «кто-то» есть конкретное имя.

— Хочешь сказать, что ты все это время не забывал обо мне?

— Ты не веришь мне.

— Я уже давно никому не верю, — плача сообщаю я ему. — Никому.

— Я не могу поверить в это, — с горечью сообщает мне Рома. — Я места себе не находил, когда думал, что ты погибла. Когда я не мог попрощаться с тобой по-человечески, я хотел умереть. Меня остановил поход в церковь. Там мне сказали, что я должен жить и за себя, и за тебя. Я не знал, что мне делать. Ходил, словно тень самого себя. Я мечтал о том дне, когда смогу вновь увидеть тебя, зовя смерть придти поскорее по мою душу. Сердце у меня уже не было — ты забрала его с собой. Наверное, поэтому, я не смог полюбить другую, хоть и пытался.

— Но ты полюбил Варвару, — вырывается у меня против моей воли. Я хочу ему верить, но что-то все еще мешает мне это сделать. И это — мое второе «я» — Варвара, которой Рома признался в любви.

— Я… я…просто, ты… — задыхается от злости Рома. — Да, я едва с ума не сошел, когда видел тебя в том образе. Думал, что мне призраки мерещятся. Ты этого не понимаешь?! — кричит Рома, теряя свое самообладание от обиды и боли. — Если бы ты любила меня, — вдруг спокойно и отчетливо произносит он. Я ловлю каждое его слово. — то открылась бы сразу, как узнала о том, что я жив и приехала бы ко мне. Ты бы не таилась от меня, прикидываясь неизвестно кем.

— Ты не знаешь через что я прошла!

— Могу ответить тем же! — возвращает мне Рома.

— Так-так, хватит взаимных упреков! Разойдитесь по разные стороны ринга! — прерывает наш диалог Килен. Как по мне, так вовремя! Еще немного и мы бы могли наговорить такого, чтобы не вернуло нас назад к друг другу.

Мы отворачиваемся друг от друга и шумно дышим. У каждого из нас сильная обида и недоверие из-за непонимания. Сможем ли мы ее преодолеть? Неизвестно!

Я понимаю, что сейчас я хочу все узнать. Узнать всю правду, как все было на самом деле, а не как хотели преподнести ее мне.

При взгляде на Рому я понимаю, что по-прежнему люблю его, но не могу доверять ему до конца. Не получается, даже если очень хочется это сделать.

Рома опершись на капот машины, о чем-то разговаривает с Киленом. По его лицу ходят желваки.

Я вспоминаю тот день, когда я была в доме Шахрукха. Он говорил о том, что был хорошо знаком с отцом Ромы — Поплавским-старшим. А что если…?

— Рома, — зову я его. Он откликается с молниеносной скоростью. В его взгляде горит огонь.

— Да? Что такое? — подходит он ко мне. Его руки тянутся ко мне, словно желая обнять.

— Как ты оказался в больнице, да еще в городе, так далеко отсюда? Ты знаешь?

Рома останавливается и опускает руки. Он, кажется, смущен и разочарован. Чем? Моим вопросом или тем, что я спросила не то что он ждал.

— К чему это?

— Просто ответь, — прошу я его.

— Меня привез отец.

Отец. Его отец. Поплавский-старший. И он же был знаком с Шахрукхом.

— Отвези меня к своему отцу, сейчас же! — кричу я. Рома ошеломлен, да и Килен не понимает меня.

— Лера, что происходит? — интересуется у меня брат.

— Нам надо ехать и срочно. Не спрашивай, просто поверь.

— Хорошо, — кивает Килен. — Отвези нас, куда она просит, — поворачивается он к Роме.

— Это все, что ты хочешь мне сказать?

— Все!

— Ладно, садитесь. Мне тоже интересно, с чего вдруг ты так загорелась желанием повидаться с моим отцом! Сын уже его не подходит, да?! — голосом из которого сквозит ревность и презрение, спрашивает меня Рома.

— Отвезешь или, клянусь, я сама сяду за руль этой колымаги!

— Поехали. Разберемся до конца в этой истории.

— Верно, — соглашаюсь я с Ромой. — и поставим точку в ней.

— Точно, точку.

— Там, на месте, разберетесь, — подталкивая к машине, сообщает нам Килен. Мы забираемся в салон.

Мы едем молча, никто не о чем не спрашивает. В салоне автомобиля висит тягостное молчание.

Пару раз я ловлю на себе взгляд Ромы, который смотрит на меня через зеркало заднего вида.