— У тебя рожа попригляднее, — буркнула она. Потом добавила: — А если без дураков, ты и вправду уел их сильнее, чем я. Я что — на меня напали, я и отбивалась… А ты сам бросился, куда никто из них не посмел.

На постоялом дворе их также приняли с уважением, и даже с некоторой опаской. Поэтому они дружно поспешили убраться оттуда — еще не хватало, чтоб их боялись.

У заставы слонялись несколько сонных оружных чинов. Хлопали опухшими глазами, перхали и матерились с недосыпу и похмелья, ошаривали повозки побогаче, кого-то попридерживали. Им сказали только: «А, это вы, ребята…» — и пропустили. И все заготовленные Оливером загодя истории остались невостребованными. Оно, конечно, и к лучшему.

Миновав заставу, они шагом выехали из Кулхайма и были уже на повороте к Файту, когда их окликнули:

— Эй, молодые люди!

Оливер в тревоге обернулся. Но это оказался их недавний сосед — торговец. Оливер вчера мельком обратил на него внимание. Это был человек средних лет, очень белесый, издали даже мог показаться альбиносом, на самом же деле был просто чрезвычайно светловолос и светлобров, с выцветшими голубыми глазами. У него была короткая редкая бородка, лицо покрывали бледные веснушки. Сейчас он сидел на козлах своей повозки, уронив поводья. Ладони у него, при весьма не могучем общем телосложении, были большие и широкие.

Поскольку Селия явно не собиралась откликаться, Оливер подъехал к нему сам.

— В чем дело, любезный? — угрюмо осведомился он.

— Меня зовут Вальтарий. Я — торговец.

— Вижу. И что?

— У меня к вам предложение, молодые люди. Вчера я имел счастье заметить, что вы оба неплохо обращаетесь с оружием и не теряетесь в трудную минуту, и, похоже, едете на запад. Прекрасно, я тоже еду на запад. Но я тороплюсь, из-за всех известных событий я и так задержался, мой компаньон в Файте может меня не дождаться. Поэтому я еду напрямик, лесом…

— А при чем здесь мы?

— При том, юноша. В округе сейчас… кхм… беспокойно. И охраняется, по моим сведениям, только проезжая дорога. Вероятность, что патрули будут и на тропах, есть, но она мала. Поэтому я предлагаю вам сопровождать меня до Файта и охранять от возможного нападения. А я вам за это заплачу. Десять серебряков.

Оливер насторожился. Десять серебряных крон были солидной суммой, и если этот человек готов выложить их первым встречным, он либо очень богат — а богачи не ездят в одиночку, либо глуп — а на дурака он никак не похож. Либо действительно очень торопится.

— А вы уверены в том, — спросил он, — что, углубившись в лес, мы не ограбим вас и не заберем все ваши деньги?

— …И не убьете меня, забыли вы сказать, ибо оставлять свидетеля вблизи императорских отрядов крайне неразумно. — Вальтарий усмехнулся. — Нет. Конечно, я мог бы сказать: «Как можно? Такие благородные молодые люди…» Но не скажу. Я не уверен. Но предпочитаю рискнуть. Риск, знаете, входит в нашу профессию.

В этом признании было нечто подкупающее. И все же…

— Я должен посоветоваться со своим другом.

— Разумеется. Но не медлите. Если мы выедем сейчас, то к вечеру будем уже в Файте.

Когда Оливер изложил Селии предложение Вальтария, она спросила:

— А ты сам как думаешь?

— Не знаю. Чем-то смущает меня этот человек…

— Я тоже не знаю. Конечно, нам посторонний ни к чему. И мы особо не торопимся. А с другой стороны, я предпочла бы уйти с большой дороги. И если этот тип знает верную тропу…

— К тому же у нас нет больше денег. Остается милостыню просить…

— Нам с тобой никто не подаст. Половину денег бери вперед.

Вальтарий согласился отсчитать пять монет авансом и одобрительно кивнул:

— Вы, я вижу, весьма практичный молодой человек.

— Не такой уж практичный, — отозвался Оливер. — Я ведь так же не уверен, что вы не заведете нас по своей тропе в логово разбойников…

Вальтарий расхохотался так, что у него шапка чуть с головы не свалилась. Затем, оборвав смех, он сказал:

— Я вам представился.

Намек был более чем очевиден, и Оливер кивнул:

— Я — Оливер. А это — Арм.

— Вот и познакомились. Славно. Он взял поводья, и его крепкий мерин тронул с места.

— Вперед, мои молодые друзья. Я покажу вам дорогу.

Тропа действительно существовала. Она нашлась по левую руку от проезжего тракта, и если бы не Вальтарий, обнаружить ее не удалось бы. И они вновь углубились в лес. Тропа была узкая, и, переглянувшись, Селия с Оливером разделились — она отъехала вперед, он последовал за повозкой Вальтария.

Осень, несмотря на установившуюся погоду, чувствовалась все сильнее в этом смешанном лесу. Все больше золота прибавлялось в еще густых кронах, и утренний туман, несмотря на то что час был уже поздний, казалось, цеплялся за еловые лапы.