Что же касается «символических устройств масонского характера», это явно более поздняя самодеятельность лидера «Астреи» В. В. Мусина-Пушкина-Брюса, который, пользуясь усадьбой в конце XVIII — начале XIX века, мог проводить там собрания братьев и обустраивать самые разные причуды в виде постриженных в форме масонских символов деревьев и кустарника и высаженной необычным образом растительности в парке в Глинках.

Через 100 лет, в начале 1920-х годов, когда в усадьбе побывал А. Н. Греч, эти «устройства» были хорошо читаемы, поэтому он, ни в чем не усомнившись, приписал их чернокнижнику Брюсу.

Как мы уже писали, по возвращении из Англии, в начале 1699 года, Я. В. Брюс фактически становится научным консультантом Петра по строительству кораблей и проведению астрономических наблюдений. В Россию после Англии он приехал как первый российский ученый-ньютонианец, который начинает закладывать основы российской науки, создавая первые школы и занимаясь оборудованием первых в нашей стране государственных астрономических обсерваторий.

В июне 1700 года первая такая обсерватория была создана в здании Сухаревой башни.

Рассказывали, что Брюс занимался там астрономией и астрологией, проводил гадания и делал самые различные предсказания, собирал черные отреченные книги, увлекался тайным знанием и даже руководил тайным «Нептуновым обществом», собиравшимся на Сухаревке.

Попробуем спокойно разобраться со всеми легендами, которые как флёр окружают и скрывают от трезвого взгляда московскую красавицу Сухареву башню.

Начнем с «Нептунова общества».

В 1680-е годы во время потешных боев формировалось объединение близких по духу людей, где статусное положение не играло роли, главным было деятельное участие и отказ от низкопоклонничества и чинопочитания.

В группу входили, помимо царя, конюхов, стряпчих, военные специалисты и инженеры.

После Стрелецкого бунта Петр начинает посещать Немецкую слободу, часто бывая у Ф. Лефорта и П. Гордона. Франц Лефорт, которого исследователи в наше время называют «человек-праздник», действительно славился своей гостеприимностью и умением организовать любое застолье. В общении с молодым монархом он увидел искренний интерес к повседневной жизни иностранцев, обитавших в Немецкой слободе, а главное, желание изменить быт русских людей, отличавшийся косностью и патриархальностью.

Нельзя сказать, что застольям отводилась второстепенная роль в налаживании близких контактов. А поскольку Петр Алексеевич старался все делать в форме игры, застольные встречи превращались в «Нептуновы потехи», в отличие от «Марсовых потех», как именовались военные походы. Существование «Нептуновых потех» и дало повод говорить о «Нептуновом обществе» — некоем тайном объединении, на котором якобы решались главные проблемы государства. На самом деле эти собрания были обыкновенными застольями, при этом довольно массовыми, по нашим теперешним представлениям. В своих письмах брату Ами Франц Яковлевич Лефорт сообщает, что он собирал порядка двухсот человек на такие праздники. Именно по этой причине он строит новый дом с огромным залом для торжеств в Немецкой слободе, а в 1697 году, перед отправкой Великого посольства в Европу, Петр I распорядился выстроить на берегу Яузы дворец в подарок Лефорту. Убранство парадного зала этого дворца в изображении с гравюры А. Шхонебека дает представление о массовости проводимых там «мероприятий».

11 февраля 1699 года состоялось шутовское освящение дворца Лефорта. Вот как это действие описал И. Корб: «Мнимый патриарх со всей толпой своею веселого клира освятил с торжественным празднеством в честь Вакха дворец, выстроенный на царский счет, который покамест именуется Лефортовым; шествие в этот дворец направилось из дома полковника Лимы. Что патриарх присвоил себе именно этот почетный сан, свидетельствуют его одеяния, подобающие первосвященнику: на его митре красовался Вакх полной наготой, напоминающий глазам о распутстве; украшениями посоха служили Купидон и Венера, так что сразу было известно, какое стадо у этого пастыря. Одни несли большие чаши, наполненные вином, другие — мед, третьи — пиво и водку, верх славы пламенного Вакха. Так как в силу зимней стужи они не могли венчать чело свое лаврами, то несли чаши, наполненные высушенным в воздухе табаком. Зажегши его, они обошли все углы дворца, испуская из дымящихся уст весьма приятный запах и угодное Вакху курение. Положив поперек одну на другую две трубки, привычкой втягивать дым из которых тешится даже самое небогатое воображение, комедийный архиерей совершил торжество освящения. Кто поверит, что составленный таким образом крест, драгоценнейший символ нашего искупления, является предметом посмешища?»

Пиршество продолжалось долго, причем его участникам «не позволялось уходить спать в собственные жилища. Иностранным представителям отведены были особые покои и назначен определенный час для сна, после которого устраивалась смена, и отдохнувшим надо было в свою очередь идти „в хороводы и прочие танцы“».

Собрания происходили во дворце Лефорта 16, 19 и 22 февраля до начала его смертельной болезни. Больше того, Б. И. Куракин утверждает, что в доме генерала происходило «пьянство великое», а поскольку Лефорт держал открытый стол, постоянно встречая гостей, выпивки там происходили ежедневно. Очевидно, различные утверждения, что эти собрания носили тайный характер, не имеют под собой почвы.

Лефорт скончался 2 марта 1699 года, и его дворец был подарен А. Д. Меншикову, при котором продолжались увеселения. Естественно, этот дом никакого отношения к Брюсу не имел, однако в одной из передач цикла «Искатели», посвященной тайнам Лефортовского дворца, именно Брюс заменил Лефорта в качестве организатора собраний «Нептунова общества». Это доказательно опровергается фактами биографии, интересами и занятиями Якова Вилимовича.

В марте 1699 года Брюс разъясняет Петру способ наблюдения за солнечным затмением, советует, какую выбрать избу, как наладить зрительную трубу, «…чтоб можно трубку на все стороны поворотить…», а 29 июля того же года он посылает Петру письмо с описанием инструмента для определения высоты Полярной звезды. В том же июле 1699 года он вместе с Адамом Вейде работает над составлением воинских артикулов, а затем сообщает Петру о присылке ему краткого описания законов шотландских, английских и французских о наследовании, а также материалы, «которые были у агленскаго короля у артиллерии на войне и во всем миру, такожды о их жалованьи поденном в войне и о годовом во время мировое».