И от страха его сознание сдвинулось.

Впрочем, как успел подумать Андрей, если что-то происходит дважды за неполные сутки, то это уже становится нормой.

Свет потускнел, и мир вокруг превратился в объемную черно-белую фотографию. Люди застыли как нелепые статуи, а сигаретный дым неподвижно повис в проходе. Звуки почти исчезли, только в недрах вагона послышался глухой неприятный скрип — как будто металлическая конструкция застонала от боли. В составе на запасной колее вагоны меняли цвет, на глазах покрываясь ржавчиной. Ведьма сидела, вцепившись руками в столик и немного наклонив голову, — словно прислушивалась к чему-то.

— Я так полагаю, — сказал Андрей, — что ракету пускать не надо. Может, на сегодня закончим?

Ведьма пошевелилась и подняла на него глаза. Потом растянула губы и жутковатой гримасе и раздельно произнесла:

— Не спеши.

Что-то вонзилось в крышу, как будто снаружи решили вскрыть консервную банку. Огромный кусок железа оторвался, как лист картона, и в проем проскользнуло черное тело. Оно было сплетено из толстых жгутов — словно ведьмы, собрав разбухшие чернильные нити, смастерили себе игрушку. Существо распласталось у самого пола; конечности неестественно изогнулись, уцепившись за ближайшие лавки. В этой позе тварь была похожа на ящерку, но размером со взрослого человека. Она уставилась на Андрея, хотя не имела глаз, а потом метнулась вперед.

Он успел перехватить передние лапы, но перегородка за его спиной хрустнула, словно гнилое дерево, и Андрей вместе с тварью повалился на соседнюю лавку. Та, по счастью, была пуста — наверно, хозяин очень удачно вышел покурить в тамбур.

Черные жгуты, удлиняясь, тянулись к горлу Андрея. Тварь изменяла форму, оплетая его и сковывая движения. Один из жгутов разодрал повязку, но тут же отдернулся, словно обжегшись о горящий красный узор. «Что, сука, не нравится?» — мельком подумал Андрей. Левая рука его, ставшая вдруг тверже металла, легко погрузилась в гибкое чернильное тело — примерно в то место, где располагалось бы сердце, если бы противник был человеком. Тварь завизжала, хотя этот визг Андрей не услышал, а почувствовал кожей. Схватив существо покрепче, он изо всех сил шмякнул его о стенку вагона. Стена рассыпалась в облаке ржавых хлопьев, и «ящерка» вылетела наружу.

Но это было только начало. Через дыры в крыше и через разбитые окна лезли новые плетеные твари — всего, наверно, штук семь. И еще он в этот момент заметил, что люди из вагона исчезли — точнее, превратились в зыбкие тени, которые таяли одна за другой. Но сейчас некогда было думать, что это означает, — Андрей едва успел развернуться, чтобы перехватить в прыжке очередную «плетенку». Чувствуя, как его переполняет дурная сила, он буквально разодрал чернильную тварь, но со спины набросилась новая, а еще одна свалилась прямо на голову.

Они катались по полу безумным клубком, сшибая перегородки. Вагон качнулся и резко просел на землю — видимо, рассыпались проржавевшие колесные пары.

Вдалеке послышался вой.

Ящерицы замерли, и Андрей, воспользовавшись моментом, вскочил на ноги.

В полутьме за окном мелькнул оранжевый огонек, а потом сквозь стену в вагон вломилась мурена.

Плетеные твари буквально осатанели и, забыв про Андрея, бросились на новую цель. Мурена, извернувшись, пригвоздила двоих хвостом, а еще одну перекусила напополам. При этом она настойчиво продвигалась к Андрею.

Он отступил назад и, заметив среди обломков свою дорожную сумку, инстинктивно схватил ее. Ведьма уже исчезла. Андрей бросился к ближайшему проему в стене и вывалился наружу. Споткнулся, упал на мертвую землю без единой травинки, но быстро вскочил, отбежал на два десятка шагов и посмотрел назад.

Поезд «Назрань-Москва» превращался в прах. Он разваливался под собственной тяжестью, и ржавая пыль поднималась к тусклому небу, навстречу сухим снежинкам. В грязном облаке на месте вагона, откуда вылез Андрей, продолжалось тяжелое шевеление, но деталей было не разобрать.

Андрей обернулся к БЖРК. Ракета в пусковом контейнере, стоящая вертикально, мягко подломилась и рухнула.

Он огляделся в поисках чего-нибудь острого, но ничего подходящего не увидел.

Тогда он поднес предплечье к лицу и впился в узор зубами.

Вспышка перед глазами…

Запах пепла и ржавчины.

Очень долго он лежал на спине, глядя в синее небо. Потом, наконец, поднялся. Мертвая земля простиралась на сотни метров вокруг, но за ее границей виднелась сочная зелень. Андрей вздохнул и начал прикидывать, как выйти к автомобильной дороге.

В туалете на Павелецком вокзале он неторопливо умылся и долго разглядывал себя в зеркало. Ночная гонка по М4 выдалась утомительной. Водила, который подобрал его в районе Воронежа, всю дорогу рассказывал о своих сексуальных подвигах, которые начались чуть ли не в старшей группе детского сада. По сравнению с этим героическим эпосом «Камасутра» выглядела невинной, как пионерский журнал «Мурзилка». К концу поездки уши у Андрея свернулись в трубочку, и, когда впереди показались московские новостройки, он едва не заорал от восторга.