— Вы лучше его не трогайте, — забормотал Серега. — Андрей, покажи им! Отвалите лучше, или вам всем п…

Бандит, стоявший слева, без замаха двинул ему в солнечное сплетение. Хомяк согнулся, подавившись последней фразой. Второй боец мельком взглянул на Андрея, который как раз поднимался на ноги, и лениво сказал:

— А ты посиди пока.

И ударил его ногой.

Удар был несильный, как на разминке. Скорее, просто толчок, чтобы Андрей не удержал равновесие. Каблук попал ему чуть ниже ключицы, почти не причинив боли. Хуже было другое — качнувшись назад, Андрей приложился затылком о бетонную стену и даже, кажется, на миг потерял сознание. Во всяком случае, перед глазами что-то мигнуло. А когда он снова сфокусировал взгляд, двор уже выглядел по-другому.

Ему показалось, что кто-то уменьшил яркость дневного света. Солнце превратилось в тусклый фонарь, неспособный обжечь глаза, краски вокруг поблекли, а небо утратило лазурный оттенок — теперь оно было как мутный известковый раствор. Трава на клумбе пожухла, а розы, которые заботливо растила бабулька из второго подъезда, съежились и начали увядать, как будто у них разом отсохли корни. Желтый листок осторожно лег на асфальт, а Андрей, машинально подняв глаза, увидел, как облетает высокий тополь, стоящий в центре двора.

И почему-то воспринял это как должное.

Люди оцепенели, словно рептилии, которым не хватает солнечного тепла. Движения стали вялыми, а лица, которых коснулось дыхание наступающей осени, бледнели, превращаясь в неподвижные маски.

Андрей встал, отошел на два шага влево, и только тогда ближайший бандит отреагировал на это движение — он медленно повернулся в нужную сторону и несколько секунд стоял неподвижно, как будто не мог осмыслить увиденную картинку. Потом его зрачки расширились как под воздействием атропина, а рот раскрылся в беззвучном крике.

— Ну, а как ты думал? — мягко спросил Андрей.

Стриженый боец повернулся и бросился со двора. Его движения были дергано-неуклюжими, ноги не сгибались в коленях — как у механической куклы, которую забыли вовремя смазать. Андрей мог бы догнать его прогулочным шагом, но это было неинтересно. Он развернулся ко второму бойцу, который уже отпустил Серегу и теперь прижимался спиной к стене. Андрей подошел вплотную и взял его за запястье, чтобы лучше рассмотреть «паутину».

— Говорят, — сказал он бандиту, — что мерцающий может скопировать узор обычного человека и, тем самым, украсть у него судьбу. Брехня, наверно, как полагаешь?

Кажется, тот пытался кричать, но голос был не громче комариного писка. Андрей посмотрел на свое предплечье, которое сейчас было цвета подгнившей вишни, словно набухло венозной кровью, и приложил его к бледно-синему узору бандита. Кожа мгновенно слиплась, и Андрей почувствовал, как нити его «паутины» жадно пульсируют, внедряясь в чужую плоть.

— Не дергайся, — сказал он. — Это совсем не страшно.

И окунулся в чужую память.

Он вспомнил, как его с детства дразнили Крысом — с намеком на персонажа из фильма, хотя сам он, глядя на себя в зеркало, не видел ни малейшего сходства; и как его это раздражало, прямо бесило, но он молчал, потому что иначе смеялись бы еще громче. И как они с пацанами лазали на соседнюю стройку и тырили там «липучку». И как на рыбалке впервые нажрались до поросячьего визга, и, забыв про рыбу, подпевали матом «Сектору газа», пока не кончились батарейки в магнитофоне. И как от армии удалось откосить в последний момент, потому что мудак-кардиолог, пообещавший справку, боялся продешевить…

Блестит отполированный гриф, когда он жмет штангу с предельным весом…

Михаил Вартанович, он же Миша Питон, одобрительно хлопает его по плечу…

Следак с поросячьей физиономией гадко улыбается в прокуренном кабинете, и плетет что-то про 162-ю статью («часть третья — от семи до двенадцати, сам должен понимать…»), и, в конце концов, называет совершенно несусветную сумму…

Водочные бутылки…

Увесистая бейсбольная бита, привезенная корешами в подарок аж из Москвы (в местных «Спорттоварах» такого сроду не продавали)…

Наглая сучка Верка, которую он трахает последние две недели…

— Нет, — сказал Андрей, — это, пожалуй, не вариант. Я же не сволочь — красть такое богатство…

И он рванулся, разрывая переплетенные нити. Рука у бандита повисла плетью, как будто из нее выдавили последние соки, а узор окончательно побледнел. Глаза бессмысленно смотрели перед собой.

— Ну, ничего, — успокоил его Андрей. — Первый блин комом, сам понимаешь.

Он со вздохом повернулся к машине. Двое оставшихся бандюков уже успели забраться внутрь. Водитель истерически терзал зажигание, а второй на него орал — судя по артикуляции, матом. Мотор повизгивал, но не желал заводиться.

Андрей подошел и провел рукой по крылу. Металл под его ладонью покрылся ржавчиной — пятно разрасталось, переползая на капот и на дверцу. Рыжие хлопья падали на асфальт. Андрей наклонился к водителю и сказал:

— Она уже не поедет. Пешком быстрее.

Распрямился и посмотрел на северо-запад, где торчала башня, похожая на скелет. Сейчас, когда солнце почти погасло, она казалась пепельно-серой. С той стороны ощутимо дохнуло холодом, и Андрей почувствовал запах тления. Ветер швырнул в лицо горсть колючих мелких снежинок. Андрей сделал шаг вперед. Под ногами хрустели жухлые листья.