— Но я не знаю как!

— Ты знаешь, просто не хочешь поверить, что знаешь. Другие не должны страдать, за наши грехи, ибо гнев Её страшен. Ярость предательства ослепила Её, и она не просто убила, а обрекла на вечные муки. Но довольно, нашему наказанию пора подойти к концу. Освободи нас, но помни, человек — понять Её нельзя никому. Мы думали, что понимаем, но мы ошиблись. Не соверши нашей ошибки. Иди.

Дух повернулся ко мне спиной и пошёл. Там, где он ступал, земля загоралась зелёным сиянием, а потом призрак исчез, оставив после себя лишь мерцающую зеленью дорожку.

— Что это, насилуй меня бесы, было?!

— Ишет! — покрасневший Лис, вроде как даже забыл, о призраке.

— Да помолчи ты, — отмахнулась от своего хозяина суккуба, — что это было?

Несколько секунд я ещё смотрел в след ушедшему духу, а потом вкратце пересказал историю, что он мне поведал.

— Выходит, что тот некромант хочет освободить древнюю богиню? — задумчиво протянула Шарлотта.

— Хочешь обвинить его в ереси? — съязвила Ишет, — значит, она заключена там? — девушка кивнула в сторону снопа света.

Я отрицательно покачал головой:

— Нет, всего ключа четыре. Один у меня, два у него. Один где-то здесь.

— Тогда зачем ему принцесса?

Я выразительно глянул на монашку.

— Но это невозможно! — возмущённо воскликнула Шарлотта, — какое отношения Наэльская королевская семья может иметь к древнему божеству?

— Этого я не знаю, но больше объяснений у меня нет. Будем пока считать именно так.

— И что теперь? — спросил Лис, почёсывая макушку.

Я кивнул в сторону зелёной дорожки.

— Дух показал нам путь, так последуем по нему.

— Доверять какому-то духу, который незнамо как здесь очутился? В этом месте и так творится бесовщина какая-то! — возмутила виконтесса.

— Поверь, моя милая, бесы к этому не имеют никакого отношения. Здесь всё намного хуже, — с кривой ухмылкой заявила суккуба.

Растянувшись в шеренгу, наш маленький отряд продвигался к самому сердцу Шрама. Зеленоватая дорожка петляла меж зарослей кустарников, огромных полусгнивших остовов некогда могучих деревьев и подозрительного вида заводей. Отступившее помутнение рассудка несказанно радовало мою скромную персону. А уж постепенно приближающийся центр вихря и вовсе вызывал какое-то необъяснимое волнение и лёгкое покалывание в ногах. Но одна мысль, которая поселилась в моём разуме после разговора с духом, пренеприятно царапалась, и изъявляла яростное желание выбраться наружу и быть услышанной всем миром.

" — Ая," — собравшись с силами, позвал я, " — даже не вздумай притворяться, что не слышишь меня."

Ответом мне стала тишина. Я даже, будто, престал чувствовать присутствие нежданной гостьи моего разума. Шли секунды, минуты. Я уже почти потерял надежду, услышать такой привычный голос, и решил сконцентрироваться на дороге и окрестностям, когда в голове неожиданно раздался мягкий голос:

" — Да, мой рыцарь?"

Да, мой рыцарь. Да, мой рыцарь. Подлизывается ведь, не иначе.

" — Я не собираюсь к тебе подлизываться!" — фыркнула моя "постоялица"

" — Вот и хорошо. Тогда, будь добра, объясни мне всё это."

" — А что конкретно ты хочешь услышать?"

" — Всё! Я хочу узнать всё!"

" — Ну, узнать всё просто невозможно, мой глупый, это же прописная истина. Неужели ты не знал?" — терпеливо, словно матушка наставляющая приставучего ребёнка, произнесла Ая.

" — Хватит придуриваться. Тот призрак говорил о тебе?"

" — Тот скайлис говорил о страждущих душах своих братьев," — всё так же терпеливо произнесла девушка, если она девушка, конечно.

" — Аянаринаора! Не зли меня!"

" — О, как я польщена. Ты помнишь моё имя?" — запела было свою старую песню Ая, но встретив ворох гневных мыслей в моей голове сдалась, " — Что ты хочешь узнать от меня?" — теперь её голос был невероятно усталым, " — Обо мне ли говорил тот старик? Раз не любишь пораскинуть мозгами, то отвечу — да, это была я."

" — Но почему ты убила их всех? Почему ты создала… это?"

" — Я не проклинала это место. То-есть я сделала это, но… не сознательно. Послушай, они попытались запечатать мою силу. Запечатать МЕНЯ! Их богиню. Ту, что дарила им столько вольностей, направляла и наставляла. Верховный шаман племени, самого крупного и могучего, созвал общий совет. Он, между прочим, использовал для своего кровавого обряда силу своих собственных сородичей и принёс в жертву огромное количество полуросликов, которые звали себя хоббитами. Тебе бы это было приятно? Приятно бы стало, если бы какой-то дрянной птенец, который только вчера возносил тебе хвальбы и приносил подаяния, восстал и попытался всё равно, что убить! Нет, хуже, чем убить," — её голос дал слабину, и в нём всё ясней чувствовалась старая ярость и какая-то детская обида, " — Да, я разгневалась, но предотвратить ритуала не смогла. Меня разорвало на маленькие кусочки, раскидало по миру, но я успела оставить свой прощальный подарок этим пернатым ублюдкам!"

Её эмоции были столь сильны, что и я на миг поддался им. Почувствовал ярость к грязным птенцам. Почувствовал печальную скорбь о своём поступке и, что самое странное, вину. Я был нерадивым родителем, который упустил что-то в воспитание любимых отпрысков. В голове как-то неожиданно вспыхнула картина: тёмный лес, освещённый трепещущим пламенем тысячи факелов, бездонная яма и сгорбленная фигура, протянувшая руки-лапы к небу.

" — Теперь ты доволен? Хочешь сказать, что я заслужила эту пытку? Пусть даже так! Но мстить мне больше некому. Я устала от этого. Это не жизнь и даже не существование. Я вещь, которой может воспользоваться особо строптивый маг, и пользовались, между прочим, и не раз. Я хочу свободы! С меня хватит всего этого! Помоги мне, а я помогу тебе вернуть свою белокурую девчонку домой к папочке."