Все дело во власти — в стремлении контролировать другого человека до мельчайших деталей.

Даг любил прямую конфронтацию и демонстрацию грубой силы, Йон оказался куда более утонченным. В его мире насилию отводилась роль приправы, которую можно было использовать по своему усмотрению. В той ситуации, когда сопротивление не предполагалось. Пожалуй, именно это ее особенно бесило.

Они встречались пару раз, разговаривали по телефону и один раз поужинали вместе. Однако он считал, что полностью властвует над ней, и осмелился поступить с ней так, словно она неосознанно посылала сигналы о своей беспомощности… Или насколько неосознанно?

Так или иначе, она с самого начала поняла, что он за человек, — уже с первой встречи в зале, нелепо было это отрицать. Однако она не отвергла его — напротив. Начала флиртовать с ним, разоделась и полетела к нему домой, едва он ее пальцем поманил. Напилась и дала ему взять контроль над ситуацией — собственно говоря, желала, чтобы он это сделал. Но тут, на счастье, появился Хенке и спас ее. Спас от самой себя.

Чертово гребаное дерьмо!

На секунду он был близок к тому, чтобы обкакаться от страха. Затем ему пришлось бороться с внезапным желанием разрыдаться.

— Я… э-э-э, — выдавил он из себя, но Филипп прервал его.

— Цыц! — сказал он строго. — С этого момента ты будешь говорить только тогда, когда я разрешу. Нам с тобой надо выяснить парочку вопросов… — Он наклонился над Эйч Пи, показав тем самым огромный синяк на лице. — Для начала я хотел бы узнать, кто подослал тебя к нам.

Он поднял брови в знак того, что ожидает ответа.

— Э-э-э? В смысле… что-что? — пробормотал Эйч Пи, отчаянно пытаясь вырваться из плена меланхолии и включить свои отяжелевшие мозги. — Я хотел сказать… в смысле… меня никто не посылал.

Филипп коротко кивнул.

— Я бы разочаровался в тебе, если бы ты так легко сдался… Хенрик! — Он сделал жест в сторону двери. — К счастью, мы умеем уговаривать.

В комнату вошел Элрой. В одной руке он нес два стартовых кабеля, в другой — автомобильный аккумулятор.

Она сидела в арендованной машине в одном квартале от подъезда. Йон оказался не очень разговорчив, даже несмотря на заломленную за спину руку. Однако задним числом она кое-что поняла. Там не было DVD-диска, который можно было достать и взять с собой; не было и жесткого диска. Причина проста: то, что она видела на экране, являлось не записью, а прямой трансляцией.

Трио находилось там по одной-единственной причине — потому что Йон это организовал. Беспомощная маленькая кукла в кровати и три марионетки на экране. Да, каких замечательных парней она умудряется подцепить!

Теоретически выступление любовного треугольника могло происходить где угодно и транслироваться веб-камерой. Однако Ребекка была уверена, что это не так.

Она совершила ошибку, вполне понятную, учитывая обстоятельства. Вместо того чтобы просто задать общие вопросы по поводу тех, кого показывали на экране, и попытаться осторожно разузнать детали, она выпалила и имя Хенке, и то, что он ее брат. Йон ничего не сказал и бровью не повел от того момента, как она отпустила его, до того, как за ней захлопнулась дверь квартиры. Но на долю секунды она уловила что-то, когда произнесла имя Хенке. Крошечное невольное микроподергивание, которое его мозг не смог проконтролировать. Удивление, злость и что-то еще, куда более неприятное.

Это продолжалось менее секунды, однако она все поняла.

Примерно полчаса назад перед дверью подъезда остановился черный «Мерседес», и из него вышел рослый мужчина. Он взял несколько предметов из багажника и исчез в подъезде, прежде чем она успела хорошенько его рассмотреть.

Что-то в его осанке и стиснутых челюстях окончательно убедило ее.

Хенке находится в этом доме. Более того, он в опасности.

И, со всей вероятностью, по ее вине…

Первый разряд оказался совсем не таким ужасным, как он себе представлял. Неожиданная колющая боль, от которой мышцы икры на несколько секунд судорожно сжались. Затем все прекратилось. Элрой приложил клеммы у него над коленями. Хотел его немного припугнуть, чтобы обозначить серьезность ситуации — на самом деле в этом не было никакой необходимости. Он уже все понял. Следующий разряд придется выше…

Как они его раскусили, черт подери? Кто мог проболтаться?

— Ну же, Хенрик! И я, и мой друг Элрой очень хотели бы услышать, что такой человек, как ты, может делать в нашей фирме, да еще именно сейчас.

Эйч Пи уже открыл было рот, но вовремя сообразил, что Филипп еще не закончил.

— Ты меня очень разочаровал, должен признать… Мы возлагали на тебя такие надежды, Хенрик!

По каким-то причинам интонация, с которой Филипп произнес эту фразу, причинила не меньшую боль, чем электрошок, и ему снова захотелось плакать.

— Я не…

БАХ!

Еще один разряд, на этот раз в середине бедра. Мышцы в животе и паху сжались в комок боли, и он громко застонал.

Fuuck!!

Когда он открыл глаза, в кадре появилось ухмыляющееся лицо Элроя. Эти парни и впрямь не шутят. Но, как ни странно, сейчас среди его чувств доминировал не страх, а…

Скорбь?

Словно он расстроен, что разочаровал Филиппа?

Fucked up!

— Видимо, я недостаточно точно выразился, Хенрик. Ты говоришь, когда я разрешу. Понятно?