В темно-вишневой тачке сидел не тот гаденький тип, что давеча. Тому я, как сообщил при личной встрече Водолаз, основательно попортил лицо. Теперь за рулем скучал, я глазам своим не поверил, Генаха Кавалерист. Мой давний — столько не живут — друг и соратник по работе в таксопарке. Если вспоминать все, что мы с ним натворили за годы долгого плодотворного сотрудничества, то дела хватит лет на тысячу в одиночной камере Бутырской тюрьмы. Куда там Феликсу Эдмундовичу, который любовался небом в клеточку всего четверть жизни, а за остальное наказания избежал, поскольку удачно подобрал момент и помер.

И вот я увидел за рулем вражеского авто своего друга. Зубы у меня щелкнули — вполне естественная реакция на такую картину. Воспользовавшись тем, что он меня не видит, занятый разглядыванием толстенной книги комиксов — насколько я знаю, читать Генаха так и не научился за отсутствием всякой тяги к данному делу, — я чуть подкорректировал курс и, подойдя неспешным шагом к машине, открыл дверцу и бухнулся рядом.

Генаха поднял на меня взгляд и принялся успешно изображать боксера-тяжеловеса, который нарвался на крупные неприятности. Я даже счет ему открыл — правда, не вслух, про себя. Но Кавалерист оказался человеком крепким, на цифре «семь» из нокдауна вышел, перестал таращить глаза и качать головой. Вместо всех этих глупостей спросил:

— Мишок?

— Таки не похож? — удивился я.

— Точно, Мишок! — заржал Генаха. — А ты ведь женился и уехал куда-то с женой.

— Повороты жизни, — я махнул рукой. — Уже развелся и вернулся обратно. Где-то с пару месяцев. Ой, только не спрашивай, почему — все равно не скажу. Это наше внутрисемейное дело.

— Да ладно, — великодушно согласился Генаха. — Что я, маленький, что ли? На «нет» и базаров нет. — Он вдруг помрачнел и уставился на меня. — Слушай, это ты что, опять в какой-то свой хипеш влез?

— Почему в какой-то? — оскорбился я. — Я когда-нибудь влезал в «какой-то» хипеш? Всегда — в определенный.

— Не барагозь! — остановил он меня. — Я к чему: выходит, я тебя тут пасу?

— Ну, натурально, так и получается, — согласился я. — Я вот даже поинтересоваться хотел: тебе-то я что сделал?

— Да ничего ты мне не сделал! — Генаха кинул книгу комиксов на заднее сиденье, даже не обернувшись посмотреть, как она упала, и в сердцах ударил ладонями по баранке: — Если б знал, ни за что бы не подписался. Но я же не думал, что ты опять сюда перебрался, думал — просто совпадалово. Ну, знаешь, всякое бывает. А этот кант подкатил, сказал только — надо одного плохого выцепить, но мне даже мараться не придется: просто водила. Ну, я и думаю: а чего соседу не помочь? Тем более за бабки. Он хоть к нам и переехал недавно, но человек солидный, сотовый имеет, болт на пальце, цепь золотая.

— Нормально, — кивнул я. — Такому доверять можно.

— Да пошел ты! — отмахнулся Генаха. — Он вообще чувак при солидоле — говорят, в «белом доме» работает. Не врут, в натуре — за ним каждый день лайба с областными номерами заезжает, сам видел.

— Сосед, значит? — уточнил я.

— Ну да, — кивнул Генаха. — Полтора месяца назад переехал. Скупил на первом этаже сразу три квартиры, в одной офис сделал, в двух других живет. Ну, говорю, при солидоле человек.

— Ну, а дальше что?

— А что дальше? Приехали сюда, эти двое мне говорят: сиди в машине. Если до вечера никого не будет, уезжаем. Другая смена заступает. А завтра по новой. И ушли. А я тут торчу.

— Да я не про это, — поморщился я. — Что дальше делать будем? Мы же с тобой вроде как и друзья старые, а вот в разных лагерях оказались.

— А я ведь и ударить могу, — спокойно сообщил Генаха. — Мы с тобой, Мишок, врагами, думаю, никогда не будем. Ну, было дело, грызлись помалу. Ну, так ведь по-корефански, не всерьез. А сейчас, думаю, вместе поработаем. Если ты не против.

— Таки нет, не против. Твои полголовы да мои полторы — это аккурат две получается, так?

Генаха усмехнулся. Его тощее лицо стало круглым, как Луна, подбородок выдвинулся еще дальше вперед. Почесав свою дохлую волосатую грудь клешнястой пятерней, он сказал:

— Мишок, елы-палы, если ты думаешь, что за полгода, что тебя уволили, я по твоим хохмам соскучился, то ты ошибаешься. В таксопарке, конечно, народ тормошить некому, зато все нормально дышат.

— А при мне что, дышали ненормально? — удивился я. — Не теми отверстиями? Да ты меня обмануть хочешь, натурально. Кончай этих глупостей, пошли лучше мой дом, мою крепость от захватчиков освобождать.

— Пошли, — согласился он и, выудив из бардачка какой-то старый «Наган», из которого никуда, даже если очень захочешь, не попадешь, — разве что в милицию за хранение огнестрельного оружия, — засунул его себе за пояс. Спереди, в отличие от меня.

— Вооружили? — поинтересовался я.

— Ну, — кивнул он. — Сказали, что ты прежнего водилу зверски изуродовал, так что мне посоветовали отстреливаться в случае чего.

— Ну, так отстреливайся, — усмехнулся я.

— Да пошел ты, — традиционно отмахнулся он, выбираясь. — Дурак.