Ел и думал, что реакция Соломона на последнюю реплику совсем не такая, какой можно было ожидать. Он даже не стал глотать валидол или, на худой конец, воздух ртом. Он просто выпил водки и стал пожирать пельмени. Странная какая-то реакция, положа руку на сердце.

Отодвинув от себя опустевшую тарелку, я спросил, стараясь развеять недоумение в собственной голове:

— Ты не очень удивлен, Соломон, да?

— Таки нет, — он покачал головой и тоже отодвинул от себя пустую тарелку. — Не удивлен. Я чего-то подобного ожидал. Нужно быть либо идиотом, каких не бывает, либо врагом народа, чтобы отправить моего Леню куда-то к черту на кулички в такой момент. Водолазов, натурально, не идиот. Иначе бы он не стал тем, кто он есть. Поэтому я предполагал, что он, может быть, враг, — поковыряв зубочисткой в зубах, он налил себе еще, попытался налить и мне, но, увидев, что у меня полная, удивленно спросил: — Ты чего ждешь?

— Я через одну, — объяснил я. — У меня сегодня еще дела. Много дел.

— Ну, как хочешь. Бери пюре, — сказал он и выпил, и на этот раз я последовал его примеру. Пипус, хоть и был евреем до мозга костей, но — русским евреем. Водку пил, как абориген. Закусив, посмотрел на меня и спросил: — А ты, Мойша, совершенно уверен в своих словах?

— Конечно, — отозвался я. Глупо было сомневаться в том, о чем мне рассказал человек-рояль, правда? Уж ему-то точно от такой выдумки никакой выгоды не было.

— Да-а, — протянул Пипус. — Вот сволочь. Значит, ему бизнеса моего захотелось… Тебе-то нет резона врать мне, точно? — Я пожал плечами. В принципе, это было оскорбление, но он сейчас находился на взводе, а потому подобные промашки с его стороны в расчет можно было и не брать. — И что теперь, Мойша? Я остаюсь совсем один, как Моисей перед Господом Богом. Ты свое расследование завершил, гешефт поимел, уходишь на покой. Водолаз с Коноваловым в одной упряжке. Вот, значит, как эта воздушная сука тогда выкрутилась… Значит, теперь к Водолазу липнет. Думает, что там сила. Ну, что? В принципе, он, наверное, прав. И понять его можно. Это мы с тобой, Мойша, под богом ходим, и, случись что, еще побарахтаемся. А Пилот — он под государством сидит, да. И придет день, когда государство его пошлет… На покой. А тут барахтайся, не барахтайся — от покоя не отвертишься. Вот он и придумал себе запасной аэродром. Под крылышко к Водолазу. По-моему, все логично, а, Мойша? Старый Пипус еще умеет сложить один и один?

Теперь уже я протянул руку, взял бутылку, налил себе, ему, выпил. Зажевал зеленью и, совершенно по-босяцки вытерев рукавом рот, медленно проговорил:

— Давай станцуем от печки, Соломон. Дело свое я, если и завершил, то об этом еще никто не знает, даже я. Гешефта с него не поимел по указанной выше причине — Водолаз твой играет за другую команду. Он заплатил мне только задаток за то, чтобы я отвез Сутягина в Томск. За само расследование так и не заплатил, хоть и обещал. Вместо этого с двумя своими корешками — Пупсиком и еще каким-то…

— Маленький, сухой? — перебил меня Пипус.

— Откуда знаешь? — прищурился я.

— Это Ходок, — просипел Пипус. — Они с Пупсиком друг от друга — ни ногой. Расстаются, только когда Ходок опять на тюрьму уходит.

— Я так и думал, что он уголовник, — кивнул я. — Заточкой пользоваться умеет?

— Как я — шариковой ручкой.

— Тогда, наверное, Сутягина он угондошил. Адвоката заточкой приткнули. Но ты слушай на меня, я дальше травить буду. Они посадили меня в ванну и порешили убить. А на десерт Игореха мне славную хохму рассказал — как он придумал удалить из города Леонида Сергеевича и повесить всех котов на меня. Ну, и про остальное тоже. Убить Мишу Мешковского им не удалось, он ловко сбежал, в чем совершенно не раскаивается, но эти шлимазлы меня теперь ищут, так что я волей-неволей продолжу заниматься этим делом… Правда, теперь уже на полной самоокупаемости.

— Тогда конечно, — сказал Пипус и снова налил водки. Я пить не стал, а он употребил. — Тогда мы, получается, вдвоем, да, Мойша? Но ведь двое — это мало. Или я ошибаюсь? Или мы справимся?

— Ты меня спросил? — удивился я. — И зря. Я тебе скажу — я не знаю. Мне очень хочется, чтобы двое — это не мало, и что мы справимся. Но, полагаю, одного хотения мало. Надо что-то делать. Надо наступать, пусть даже и огородами, с тылу, чтобы они не знали. Полагаю, так будет даже лучше.

— И ты собираешься наступать? — спросил Пипус.

— А у меня выбора нет, — я пожал плечами. — Либо я доберусь до них первый, и тогда еще будут шансы выйти из этой истории с головой на прежнем месте, а не за пазухой. Либо они доберутся до меня, и тогда мне — хана. А я не люблю, когда мне — и хана. У меня от этого прыщики на заднице вскакивают.

— Я дам тебе денег, — сказал Пипус. — Дам тебе новую машину. Та уже засвечена, я так понимаю? И дам сведения, какие смогу, если они тебе нужны. Если мы с тобой в одной лодке, нам надо грести в одну сторону.

— Логично, — я кивнул. — Где я смогу все это получить?

— Сейчас мы пообедаем и поедем ко мне в контору. Там я дам тебе деньги. Машину сам купишь. А насчет сведений — какие тебя интересуют?

— С кем крутил дела этот Водолаз. Желательно, с адресами. Не клиенты, а партнеры по бизнесу, желательно примерно равные по масштабам.

— Я понял, про что ты, — Пипус махнул на меня рукой. — Только это немного не так называется. Ты хочешь имен и адресов? Так их у меня есть. Только опять-таки в конторе. Что ты еще хочешь?