В-третьих, стоит им почуять свежую кровь, как из осторожных разведчиц они превращаются в свирепых убийц. Так что оружие следует пускать в ход в последний момент.

До финиша четыре метра. Одна из крупных акул бросается в атаку: широко раскрыв пасть и задрав вверх рыло, она идет прямо на меня.

Два ножа вонзаются в ее тело одновременно. Лезвие моего ранит акулье рыло — весьма болезненную и не защищенную плактоидной чешуей область ее тела. Лезвие Панина входит точно в границу между белым брюхом и сероватым боком.

Огромная чушка торпедообразной формы изворачивается, резко уходит в сторону и включает истерику: бьет хвостом, крутится, стремительно уходит на глубину…

Кажется, отбились.

Вытягиваю руку, чтобы нащупать край настила. И вдруг замечаю в опасной близости вторую тварь, нацелившую раскрытую пасть на приотставшего напарника. Дернув его за ворот неопренового костюма, с ходу бью ножом в светлое акулье брюхо — между передним плавником и жаберными щелями.

Удар не получается: лезвие вонзается в тело под углом и не наносит существенного ущерба. Более того, нож застревает, и я не успеваю его выдернуть. Акула изворачивается, лишая меня единственного оружия, и нападает на Панина.

Дальнейшие события развивались слишком стремительно, чтобы кто-то из нас смог на них повлиять.

Подраненная акула с торчащим в теле ножом вцепилась в ногу молодого пловца; в воде появились розоватые облачка.

В данной ситуации я был способен сделать только одно: схватив Панина за ворот костюма, толкаю акулу ногами и тут же оказываюсь на поверхности — прямо перед деревянным настилом.

Вероятно, нашу битву хорошо видно с «трибун», потому что до слуха тотчас доносятся неистовые крики, свист и аплодисменты многочисленных зрителей. Но мне не до них. Вцепившись одной рукой в край настила, я подтягиваю раненого товарища и помогаю ему выбраться из воды.

Болевой шок у него случился с задержкой на несколько секунд. Это и помогло. В противном случае вытащить его в одиночку у меня бы не вышло.

— Победу в финальном раунде регаты «Баттерфляй» одержал пловец черной команды! — услышал я объявление ведущего, падая на доски настила рядом с Паниным.

Под рев зрителей к нам уже спешат представители команд, врачи и кто-то из судейского корпуса…

Гости, участники, организаторы и судьи регаты «Баттерфляй» готовились покинуть уютную бухту острова Тотоя. После расчета у столика букмекера сошли с борта «Кайзера» и мы — члены черной команды.

— Снимаемся! — приказал капитану яхты сияющий от счастья Аристарх. — Праздничный обед по случаю победы в «Регате» назначаю через полчаса!..

Матросы бросились к швартовым концам, капитан занял рабочее место у штурвала. Аристарх Петрович с финансистом обосновались в салоне, японец пожелал выпить зеленого чая, сорокалетний начальник охраны остался на кокпите.

Я же прямиком спустился в каюту и швырнул на пол объемную дорожную сумку, в которой едва поместились пачки купюр на общую сумму в один миллион восемьсот тысяч евро. Это и был обещанный мне выигрыш за победу в финале регаты «Баттерфляй».

Стоя в душе под струями холодной воды, я слышал, как взревели мощные двигатели. Покачиваясь на волнах, судно отошло от кольцевого настила и, вероятно, повернуло в сторону выхода из бухты.

Словно в забытьи я вытерся полотенцем и, покинув ванную комнату, упал на кровать…

Перед глазами стоял образ молодого Панина, лежащего на деревянном настиле. Его лицо искажала гримаса боли, под искалеченной ногой растекалась лужа крови. А бледные губы еле слышно шептали:

— Все, это конец…

— Почему конец, Панин?

— Я не смог победить в финале. Да еще получил страшную рану. Теперь я не нужен боссу… Он прикажет меня убить…

— Что за бред? С какой стати?..

— Ты, наверное, не в курсе… Они не отпускают участников «Регаты», — из последних сил шептал парень. — Я это знаю… Либо ты участник, либо — труп…

Он хотел сказать что-то еще, но подскочившие представители наших команд не позволили ему закончить.

Я лежал на кровати и обдумывал план дальнейших действий…

Прежде всего, удивляло то, что данная история, перевернувшая спокойное течение моей размеренной жизни, навевала бесконечные воспоминания. Складывалось абсолютное впечатление, что все это со мной уже было. Не цепочка взаимосвязанных событий, а каждая сцена по отдельности. Все уже когда-то происходило: и погони, и долгие «прятки» под водой, и пулевые ранения, и больничные палаты, и схватки с акулами, и заманчивые предложения от криминальных авторитетов… И подлое предательство в те моменты, когда, казалось бы, ничего не угрожает; когда совершенно не ожидаешь подвоха.