В это время, на манеже, немцам надоело ждать, и они, разбив замок на черном сундуке, открыли его. В зале неожиданно образовалась тишина. Даже самые буйные и пьяные немцы вмиг протрезвели. В сундуке лежало мертвое тело немецкого офицера, того самого, который, как они все видели, вышел из-под вуали пять минут назад. На его лбу было написано по-немецки кровью: «Смерть фашизму!». В этот момент, из-за кулис вышел карлик с пистолетом в руке. Солдаты тут же открыли огонь по нему. Тело Карла было буквально изрешечено пулями, он так и не успел произвести ни единого выстрела.

В зал цирка вошел немецкий офицер в форме капитана СС. Позади него стоял сержант жандармерии со своими головорезами. Капитан приказал всем солдатам убраться из цирка. Когда недовольные солдаты покинули цирк, то на манеж вывели оставшихся в живых артистов. Капитан подошел к артистам. Его лицо ничего хорошего для артистов не предвещало. Первым нарушил опасную и тревожащую тишину Алексей, обратившись к капитану.

— Позвольте мне похоронить тела.

— Хорошо, — сухо сказал капитан СС. — У вас будет такая возможность.

— Всех отвести в жандармерию, — приказал сержант своим подчиненным.

— Сержант, — неожиданно сказал капитан, — возьмите этого, — он указал на Алексея, — и еще нескольких своих ребят и вывезите тела артистов за пределы города, на кладбище. Там закопайте.

— Будет исполнено, — произнес сержант.

Вечером, тела погибших артистов погрузили на цирковую телегу и вывезли за пределы города. Двое жандармов и Алексей выгрузили тела у кладбища.

— Копай здесь, вот лопата. Всех в одну яму, — приказал Алексею один из жандармов.

Жандармы отошли в сторону и начали курить сигареты. Алексей выкопал одну большую яму, и стал перетаскивать тела погибших товарищей. Последним он перетащил тело Карла. Взяв лопату, он начал засыпать тела землей, как вдруг ему показалось, что кто-то пошевельнулся в братской могиле. Он тут же спустился в яму и увидел, как рука Карла слегка двинулась.

— Не может быть. Ты жив? — тихо произнес Алексей, так, чтобы не услышали жандармы.

Он дотронулся до руки Карла, чтобы прочувствовать его пульс. К его изумлению и огорчению, пульс карлика не прослушивался.

— Я ошибся. Извини. Наверное, у меня галлюцинации, — шепотом сказал сам себе Алексей. — Это был твой последний фокус, приятель.

Он встал на ноги и продолжил закапывать могилу. И вдруг, ему опять показалось, что рука Карла шевельнулась. Он протер глаза и опять посмотрел, затем спустился вниз и уставился взглядом на руку, непрерывно глядя на нее. Пересилив себя, он взял холодную ладонь карлика в свою кисть и сжал ее.

— Последний раз я жму твою руку, — произнес Алексей. — Ты ведь не успел попрощаться со мной.

Вдруг, он почувствовал, как кисть Карла начала сжимать его руку.

— О боже, — Алексей не верил своим глазам, его сердце забилось сильней, по спине пробежала холодная волна. — Ты все-таки жив, чертяка.

Рука Карла сжала руку Алексея еще сильнее. Алексей хотел освободиться и вытащить Карла из-под земли, но, похоже, что рука не хотела отпускать его. Через мгновение, рука карлика так сильно сжала руку Алексея, что он почувствовал сильную боль. Он попытался освободиться, но не смог. Железная хватка руки карлика не отпускала его. Наконец, рука сжала его кисть так сильно, что Алексей от шоковой боли потерял сознание, и он упал на тела погибших товарищей. Рука карлика пульсировала ярко синим светом.

Когда Алексей пришел в сознание, то он находился в тюрьме жандармерии. Склонившись над ним, плакала Ирина.

— Он, кажется, приходит в себя, — произнесла Ирина, в спешке вытирая слезы.

Алексей приоткрыл глаза и слегка приподнялся.

— Немного спина болит и нога, — сказал Алексей. — Моя кисть…

Его кисть покрылась одним большим синяком, и жутко ныла. Он поднял голову и увидел Виталия, лежащего на койке.

— Как ты? — спросил Алексей.

— Со мной все в порядке, — ответила Ирина.

— А, как Виталий? — спросил Алексей.

— У него ранены конечности. Кровь прекратила течь. К нам приходил доктор и осмотрел всех, — сказала Ирина.

— Что теперь с нами будет? — спросил Алексей.

— Я не знаю, — сказала Ирина. — Завтра допрос. Приехал какой-то гестаповец. Он будет вести наше дело.

— А на счет Тарасова и Сивцова, что-то известно? — спросил Алексей.

— Пока нет, — ответила Ирина.

— Я слышал… — произнес Виталий.

— О, Виталий. Как ты? — спросил Алексей.