Рано утром Николай пришел в себя. Солнечный лучик проникал сквозь щель в стене и приятно грел, освещая его лицо. Он посмотрел на потолок, в дыре сияло голубое небо. Он обнаружил, что находится не в кровати и не в коляске, и даже не в своей комнате. Николай начал вспоминать свой сон, в котором ему казалось, что будто бы он пробрался в сарай этой ночью, следуя за маленьким светящимся мотыльком. Постепенно он начал осознавать, что это был не сон. Он быстро поднялся с пола и с трепетом осмотрелся. Рядом с ним находился огромный черный камень, и вдруг он обнаружил…

— О, боже! — произнес от удивления Николай.

Николай стоял на своих здоровых ногах. Рядом с ним лежала перевернутая коляска, без которой он еще вчера не мог передвигаться.

— Не может быть!

Он не верил тому, что видел. Его ноги были совершенно целыми и вполне здоровыми. Он ущипнул себя. И испытал в таких случаях — обыкновенную легкую боль.

— Значит, я не сплю.

Он согнул ноги в коленных суставах, затем сделал твердой поступью шаг вперед.

— Чудеса, — произнес Николай.

Этим же утром, не дожидаясь, пока его кто ни будь увидит, он сбежал из пансионата. Вечером он без труда добрался к себе домой, туда, где он раньше жил со своей женой. Он открыл дверь своим ключом и вошел в квартиру. Дома никого не было. Николай долго ходил по комнатам пытаясь осознать, что произошло с ним, и жив ли он на самом деле. Реально ли то, что сейчас с ним произошло. Он не включил свет. В комнатах было темно, но Николай хорошо видел, он знал свою квартиру, все ее комнаты и углы. В квартире никого не было.

— Где же Софья? — удивился Николай.

Он смотрел на настенные фотографии и не мог понять, почему нет тех фотографий, где изображен он с Софьей.

— Ах, да, — он вспомнил, что, по словам доктора пансионата, Софья отказалась от Николая. Она его предала.

«То-то она удивится, когда увидит меня живым и невредимым. Но смогу ли я простить ей?» — подумал Николай.

Николай увидел в стене сейф. Он открыл его, там на своем месте лежали его пистолет и деньги. Он взял их. Своё оружие он всегда хранил в этом сейфе. Оно было в полной боевой готовности, как и раньше, когда он брал его на задание, выполняя работу наёмного киллера. Вдруг он услышал, как щелкнул замок входной двери. В коридоре послышались шаги и голоса: мужской и женский. Не дожидаясь, Николай решил спрятаться и понаблюдать со стороны.

В комнату вошла его жена Софья. Она включила свет, и призрачные тени мгновенно поползли проч. За ней в комнату порывисто вошел мужчина.

— Ну, милая, сегодня все прошло, на высшем уровне, — произнес мужчина.

— Я немного устала. Налей мне стакан вина, он в баре, — сказала Софья.

— Может не стоит. Ты и так много сегодня выпила. На подобной презентации всегда разносят лишь виски и коньяк. Не одной закуски.

— То-то и оно. А я хочу коньяк, — оправдывалась молодая женщина.

Николаю показался знакомым этот мужской голос. Какое-то трепещущее волнение глубоко проникло в сердце, вызывая неприятное предчувствие. И вдруг, Николай вспомнил. Этот голос он часто слышал раньше. Это голос принадлежал его боссу Сергею Степановичу.

Софья выпила стакан вина и улеглась на кровать.

— Ну, — сказала она протяжно, — чего ты там делаешь, иди же ко мне.

Сергей подошел к кровати и грузно сел рядом с Софьей.

— Тебе не следует так пить, — произнес Сергей, поучительно.

— Хочу — пью, хочу — не пью. Мой бывший муж Николай никогда мне не…

— Заткнись! — крикнул на нее Сергей. — Я же говорил тебе. Никогда не говори о нём. Я ведь забыл, что ты женилась на нём.

— А то, что? Я не боюсь тебя. Я не твой подчиненный, и не один из твоих головорезов, а твоя жена.

— Дура. — он лег рядом с ней на кровать и нежно поцеловал её. — Может, ты хочешь совсем забыть о нем?

— Нет, не надо. Мы же договорились. Ты мне слово дал его оставить в покое. Он ведь инвалид, и ничего тебе не сделает, — она подняла голову и серьезно посмотрела Сергею в глаза. — Ты дал слово, — настаивая, твердо произнесла она.

— Ладно, ладно, успокойся. Но, ты ведь предала его ради меня, не так ли? Почему же ты его все еще защищаешь? А может, ты его еще любишь? — он посмотрел на нее исподлобья.

— Дурак. Просто он надоел мне, вот и все.

— А, я? Я тебе не надоел? Или может быть, ты тоже расправишься со мной так, как с ним?

— Во-первых, это сделала не я, а твои люди, по твоему указанию. А, потом… Дурачок ты, — она соблазнительно улыбнулась. — Ты же другое дело. Мне с тобой веселее. Ты такой же, как и я.