Крим был явно недоволен, но скорее тем, что его изгоняют, чем просьбой матери, и, немного поворчав, пошел за едой. Трем с отвращением смотрел на признаки гостеприимства в отношении врага, но пока молчал, угрюмостью уподобившись гостю.

Дирк сделал вид, что ему глубоко плевать на ужин, сидел и мечтал, что это вот-вот закончится и он уже шагает с малышами на руках по тропинке в свой поселок. Это придавало ему силы сидеть, гордо подняв голову.

– Сейчас поедим и тогда обсудим, как лучше поступить, – равнодушно сказала Атем. Она заметила, что у гостя дрожат руки и с каким усилием он сидит на лавке без опоры. – Как ты пересек Заслон, лэр?!

– На длинных жердях.

Атем минуту помолчала, потом спросила:

– А где они?

– Зачем тебе знать, эмирими?

– Неужели ты собираешься возвращаться с детьми таким же способом? – поинтересовалась Атем.

– Не знаю, пока я продумал, только как попасть к вам…

– Ясно! – Атем, раздраженно посмотрев на глупца, повернувшись, сказала Трему: – Позови Крима, и срочно отправляйтесь на поиски жердей! Когда найдете, превратите их в дрова для камина и сложите у нас в поленнице. И чтоб никаких следов!

А Дирку, молча наблюдавшему за сборами мальчишек, она сказала:

– Как я поняла, ты попал к нам с южной стороны? С заброшенной части поселка?

Дирк пожал плечами, вроде как соглашаясь. Атем невозмутимо добавила, пока ее сыновья собирались:

– Если решим отправить тебя с детьми домой, то проводим сквозь Заслон… Я пока за ужином. – И ушла, оставив лэра в одиночестве размышлять над ее словами.

До Дирка донеслись гневные голоса ее сыновей. Нельзя сказать, что эти эмиримские подростки не могли быть по-настоящему опасны для него или для его детей, особенно только что потеряв отца. Но управиться с ними не бог весть какой сложности проблема. Он всегда с удовольствием возился с младшими собратьями в племени, показывая, кто сильнее. Да, он тот еще воспитатель! Дирк усмехнулся.

Появилась Атем с двумя блюдами, от которых поднимался аппетитный парок. Она безразлично поставила перед Дирком горячее мясное угощение и что-то еще, неизвестное, но вкусно пахнущее, и предложила «гостю» приступать к еде.

Лэр медленно и с достоинством принялся за неизвестное блюдо, про себя смакуя чудесный вкус. Дальше он помнил только одно: «Вот еще кусочек съем, вот этот, очень вкусный, и все!»

Снова отлучившись, Атем вернулась с подносом, на котором стоял кувшин с ягодным соком, и застала охотника спящим. Его лицо мирно лежало на руке, перекинутой через стол. Посапывая во сне, он выглядел таким беззащитным. Сейчас лэр казался ей ребенком, растерянным и немного испуганным непривычным положением вещей и вынужденным общением с врагом, с которым он прежде близко не виделся нигде, кроме боя. И ее сердце предательски отозвалось всей своей нерастраченной жалостью.

Глупость какая… Атем постаралась взять себя в руки. Жалеть врага! Убийцу! Когда родные дети остались сиротами, а она вдовой! Но искушение покончить с врагом отступило, когда Атем оторвала невидящий взгляд от пола и вновь взглянула на спящего. Как трогательно, как по-детски он изображал за столом неприступного богатыря, силясь скрыть, как понравились ему овощи с мясом. И как доверчиво заснул!

Тяжело вздохнув, Атем в душе с ним смирилась.

Она недовольно покачала головой: «Ну и враги пошли!» Укутала гостя шкурой, подкинула дров в огонь и, захватив со стола пустые блюда, отправилась встречать сыновей.

Дирк очнулся прямо за столом. Сначала он решил, что ему снится сон, в котором Крита, радостно лопоча, по привычке просится к нему на руки… Но дочка никуда не делась, и Дирк окончательно проснулся, со стыдом вспоминая свой конфуз перед врагом. Заснуть в чужом доме! Позор! Не иначе в еду что-то добавила, колдунья!

Он с грустью оглядел легкую шкуру, которой его укрыла заботливая хозяйка. Да, он не спал нормально уже и не помнил сколько, а толком не ел – еще дольше. А тут тепло, с детьми все в порядке и много вкусной и сытной еды.

Эх… Дирк, поймав взглядом довольную дочь, игравшую со своими синими бантиками, завязанными на крошечных хвостиках заботливой женской рукой, печально вздохнул. Отодвинув шкуру, он прижал доченьку к груди и поцеловал:

– Крита…

В комнату неслышно вошла Атем. Дирк смутился:

– Прости.

– Ничего, – сухо ответила хозяйка. – Мы так и не поговорили о том, где детям лучше…

Она замолчала, внимательно наблюдая, как малышка тянется к отцу, явно соскучившись по нему, и как расцветает в ответ огромный клыкастый лэр, невыразимо нежно прижимая к груди свою крошку. А ей хотелось плакать. Внутри будто все разъело от обиды. Ее дети тоже льнули к отцу, как маленькая Крита!

Но тут с воплями восторга в комнату ворвался маленький Тейн, оседлавший ее старшего сына.

– А вот и ты! – обрадовался Дирк племяннику. Но тот не спешил расставаться с Кримом, который довольно высокомерно поглядывал на гостя голубыми глазами.

– Еще! – потребовал Тейн, счастливо хохоча и снова взбираясь на спину эмирими, на что все взрослые в комнате, позабыв свои беды, улыбнулись.

«Гордый всадник» величаво покинул комнату, а малышка, прижавшись к отцу, от себя его не отпускала.