Они обнимали друг друга еще с минуту, а потом она оттолкнула его:

— Ладно уж! Мне и нужно-то всего лишь, чтобы ты благополучно притащил свою задницу домой. Договорились?

Мексиканскую часть Калифорнии они миновали без приключений и уже на рассвете следующего дня обогнули мыс и стали пересекать залив в восточном направлении. С капитаном из местных жителей они без труда разошлись с несколькими патрульными катерами, дежурившими вдоль побережья, и наконец пришвартовались в порту Масатлана. Воздух здесь был насквозь пропитан ароматом свежеиспеченного хлеба, которым с передвижных лотков торговали метисы. Жизнь шла своим чередом, и если кого-то и волновала эпидемия ФСБ, внешне это никоим образом не проявлялось.

Покончив со швартовкой, Домингес расплатился за стоянку с дежурным по гавани, а потом спросил у него, где можно нанять микроавтобус или внедорожник. И через полчаса за две с половиной тысячи долларов они стали хозяевами старенького серебристого джипа. Домингес помог с перетаскиванием багажа и помахал рукой на прощание.

Вход в международный аэропорт Масатлана охраняли автоматчики. Окружающая публика посматривала на Стэнтона и Чель с опаской. В отличие от морского порта это был крупный транспортный узел, и вид белого лица Стэнтона явно действовал на нервы кое-кому из пассажиров. В терминале для чартерных рейсов их ждали дурные новости: все частные самолеты были заказаны на несколько дней вперед состоятельными мексиканцами, стремившимися улететь как можно дальше от границ страны, где развивалась смертельная эпидемия. Не упрощало поисков и то, что им был необходим достаточно крупный самолет, чтобы в него вошел только что купленный джип.

Но после получаса бесплодных метаний Чель вдруг услышала голос низкорослого и совсем молоденького аборигена-майя, говорившего на чор’ти — диалекте, распространенном на юге Гватемалы и в северной части Гондураса. Современного чор’ти Чель не знала совсем, но он был предельно близок к языку древних майя, и по содержанию разговора она поняла, что ее соплеменник занимается грузовыми авиаперевозками.

— Биник улью ойер так ка чуч ка кайяв, — сказала она этому человеку, который был ниже ростом даже ее самой. — Чи’й. Майок к’истайик найтир этайбал к’ий. [36]

Так свободно говорить на языке древних майя, как это получалось у Чель, умели не более десяти человек в мире. Все они были учеными, и пилот, которого звали Уранам, вероятно, слышал его впервые, если не считать нескольких слов, которыми владел местный жрец. Но он тем не менее прекрасно понял ее. С учетом того, что до 21 декабря оставалось так мало времени, знания Чель пришлись как нельзя более кстати.

— Где ты так хорошо выучила наш древний язык? — спросил юноша, уставившись на нее, как на привидение.

— Я происхожу из семьи древнего придворного писца, — ответила Чель, подпустив в голос властных ноток. — Он недавно явился ко мне во сне и предсказал, что, если мы не прибудем вовремя в Петен, четвертая человеческая раса будет стерта с лица Земли.

Сделав несколько звонков по телефону, их новый друг уже скоро нашел в Гвадалахаре списанный самолет американского ВМФ, на котором можно было вылететь к югу.

И вот всего через двое суток после того, как позади остался Лос-Анджелес, они уже направлялись в глубину джунглей.

По высокогорью, где издревле селились самые первые майя, с севера на юг протянулась гряда вулканов, активных в течение миллионов лет. Изначально жители гор обожествляли вулканы, поклонялись им, но могучие извержения, порой уничтожавшие целые племена, все же заставили майя со временем переселиться южнее — в «Страну Деревьев», как на к’виче называют Гватемалу. И все четыре часа полета на Си-2 «Грейхаунде» [37] , не поднимавшемся выше двух тысяч футов, Стэнтон и Чель могли наблюдать внизу сплошную зеленую массу, давшую название этим краям. Их пилот Уранам пытался ориентироваться по радару, но его пассажиры видели в иллюминаторы только поросшие густым лесом холмы во всех четырех направлениях. Причем цвет листвы стал постепенно темнеть, когда они начали кружить по периметру нужного района, и Чель всерьез забеспокоилась, что они могут не найти Киакикса до наступления ночи.

Если в их расчеты не вкралась серьезная погрешность, Кануатаба должен находиться на расстоянии от шестидесяти до ста миль от ее родной деревни в координатах между 230 и 235 градусами на юго-запад. Волси обнаружил город через три дня пешего перехода, а значит, общая площадь зоны поисков не могла превышать трехсот квадратных миль. Они намеревались обследовать каждый дюйм этого пространства.

Но сначала нужно было добраться до Киакикса.

— Предполагается, что мы увидим великое множество ара? — спросил Стэнтон, перекрикивая рев мотора.

— Нет. Они бывают здесь только в период миграции, — ответила она, поправляя свой козырек. — Деревня находится точно на пути перелета, и осенью их там действительно тысячи, но сейчас они уже давно улетели.

Глазами она непрерывно искала несколько приметных холмов с кипарисами на вершинах, которые послужили бы надежным визуальным ориентиром для обнаружения посадочной полосы.

— Держитесь! — в очередной раз криком предупредил их Уранам.

Каждый раз, когда они поднимались, чтобы перевалить через горный хребет, а потом опять снижались, самолет швыряло то вверх, то вниз, а сейчас левое крыло попало в восходящий поток воздуха, и его вдруг задрало вверх. Машина дала сильный крен, отчаянно дребезжа всем корпусом, и какое-то время у них было ощущение, что она сейчас расколется пополам.