Поцеловав в щеку, он вдохнул ее запах. Хотя большую часть времени Нина проводила в море, она почему-то неизменно пахла розовой водой. Стэнтон чуть отстранился, чтобы оглядеть ее. У нее была ямочка на подбородке и потрясающие зеленые глаза, но вот носик чуть крючковат, а рот слишком мал. Большинство мужчин не замечали ее привлекательности, но для Стэнтона ее лицо было самим совершенством.

— Ты когда-нибудь позволишь мне позаботиться, чтобы у тебя появилось собственное место у причала? — спросил он.

Нина бросила на него выразительный взгляд. Он уже не раз предлагал арендовать для нее личную стоянку в гавани в надежде, что это побудит ее чаще сходить на берег, но она неизменно отказывалась, и теперь он догадывался, что не согласится никогда. Работая внештатным корреспондентом журнала, она не имела постоянного заработка и потому уже давно овладела искусством пользоваться чужими местами у пирсов или вставать на якорь в укромных заливах, неразличимых на радарах и известных лишь немногим другим морякам.

— Как продвигается твой эксперимент? — спросила она, когда Стэнтон последовал за ней на борт лодки, называвшейся «План А». На ее палубе не было ничего лишнего — пара откидных сидений, набор компакт-дисков, разбросанных вокруг кресла шкипера, и две миски с водой и кормом для Догмы.

— Этим утром получены новые результаты, — ответил он. — Должны быть крайне интересными.

Нина уселась на место капитана.

— Ты выглядишь усталым, — выдала она со свойственной ей прямотой.

Он подумал, что она разглядела признаки старения на его лице, углубившиеся морщины в уголках глаз, которые не могли скрыть очки без оправы. Но ведь прошлой ночью Стэнтон проспал полноценных семь часов, что случалось с ним нечасто.

— Я чувствую себя прекрасно.

— В суде все теперь улажено? Надеюсь, навсегда?

— Давно улажено. И это стоит отметить. У меня в холодильнике есть шампанское.

— Я сегодня собиралась на Каталину, — сказала Нина. Она принялась щелкать тумблерами, крутить ручки, назначения которых Стэнтон до сих пор не знал, включив при этом систему Джи-пи-эс и прочую бортовую электронику.

Очертания острова Каталина смутно виднелись сквозь морскую дымку.

— А что, если мне рвануть с тобой? — спросил Стэнтон.

— Чтобы весь день изнывать, не получив новых результатов из лаборатории? Я тебя умоляю…

— Не надо этого покровительственного тона.

Нина поднялась и взяла его пальцами за подбородок.

— Не забывай, что я твоя бывшая жена и знаю про тебя все.

Расстаться решила она, но Стэнтон винил во всем только себя, и какая-то часть его существа все еще верила, что у них есть совместное будущее. За три года, прожитые ими в браке, Стэнтону часто приходилось по работе уезжать за границу на долгие месяцы, а она сбегала в море, которое любила всем сердцем. И он позволял ей уплывать, медленно отдаляться, а потом выяснилось, что и для нее так лучше всего, — она была счастлива одна посреди океана.

В отдалении раздался гудок огромного контейнеровоза, всполошивший Догму. Она залилась долгим лаем, но потом снова стала гоняться за собственным хвостом.

— Я верну тебе собаку завтра вечером, — сказала Нина.

— Останься поужинать, — предложил Стэнтон. — Я приготовлю все, что только пожелаешь.

Нина лукаво посмотрела на него.

— А что подумает о нашем ужине твоя новая спутница жизни?

— У меня нет спутницы жизни.

— Как? А что же сталось с этой… Как там ее? С математичкой?

— У нас было всего четыре свидания.

— И?..

— А потом мне пришлось заняться лошадью.

— Шутишь?

— Нисколько. Меня пригласили в Англию, чтобы осмотреть коня, у которого заподозрили почесуху. И тогда мне было сказано, что я несерьезно отношусь к нашим отношениям.

— Как считаешь, она была права?

— Повторяю, мы встречались всего четыре раза. Так как насчет ужина завтра вечером?

Нина запустила один из двигателей «Плана А», когда Стэнтон выпрыгнул на причал и поднял свой велосипед.

— Купи бутылку хорошего вина! — крикнула она, уже отчаливая и, как всегда, оставляя за собой последнее слово. — Там видно будет…

Институт прионов [3] в Бойл-Хайтс, принадлежащий Центру по контролю заболеваемости США, был для Стэнтона-профессионала роднее дома уже около десяти лет. Когда в начале 2000-х годов он переехал на запад страны, чтобы стать его первым директором, это была всего лишь крохотная лаборатория, ютившаяся в передвижном трейлере, установленном на территории окружного медицинского центра в Лос-Анджелесе. Ныне, благодаря его неустанным стараниям и хождениям по кабинетам начальства, институт занимал весь шестой этаж здания центральной окружной больницы — того самого здания, внешний вид которого показывали в многочисленных эпизодах телесериала «Клиника».