— Мне нужно, чтобы вы заставили его основательно покопаться в памяти, — попросил Стэнтон.

— Сделаю все, что в моих силах.

— Он упоминал, зачем приехал сюда? Ему нужна работа?

— Нет, — солгала она. — Он часто замыкался в себе или терял сознание. Под конец он вообще почти перестал отвечать на мои вопросы.

Стэнтон понимающе кивнул.

— Люди на такой стадии бессонницы поминутно могут отключаться, — сказал Стэнтон, возвращаясь в палату. — Давайте попробуем применить к нему другой метод.

Волси лежал с закрытыми глазами, его дыхание было тяжелым и прерывистым. Чель теперь опасалась, как он прореагирует на ее вторичное появление, и на долю секунды у нее возник соблазн выложить доктору всю правду — рассказать о кодексе и связи с ним Волси.

Но она не сделала этого. Несмотря на все страдания Волси, она не могла допустить, чтобы офицеры ИТС и начальство в музее Гетти узнали о случившемся. Возникала совершенно неприемлемая перспектива одновременно потерять и кодекс, и все результаты своих многолетних трудов.

— Сталкиваясь с болезнью Альцгеймера, мы поняли, что пациенты с подобными нарушениями мозговой деятельности порой лучше отвечают на самые элементарные вопросы, вызывающие простейшие воспоминания, — сказал Стэнтон. — При этом важно продвигаться вперед шаг за шагом, чтобы переход от одного вопроса к другому казался естественным.

Волси открыл глаза и посмотрел на Стэнтона, прежде чем перевел взгляд на Чель. Она ожидала встретить в нем враждебность. Но не заметила ничего подобного.

— Начните с имени, — распорядился Стэнтон.

— Но нам уже известно, как его зовут.

— Вот именно. Поэтому просто скажите ему: «Ваша фамилия Волси».

Чель обратилась к больному:

— А би’ Волси.

Когда же тот никак не прореагировал, повторила:

— А би’ Волси.

— Ну би’ Волси, — отозвался он после паузы. «Моя фамилия Волси». В его голосе не слышалось ни нотки враждебности. Казалось, он напрочь забыл об истории с «Фратернидад».

— Он меня понял, — прошептала Чель.

— Теперь спросите: ваши родители тоже зовут вас Волси?

— Родители прозвали меня Отважным.

— Не останавливайтесь, — сказал Стэнтон. — Спросите почему.

И она продолжила, иногда повторяя вопросы несколько раз, но при этом с удивлением наблюдая, как взгляд Волси постепенно проясняется, а внимание делается более сфокусированным.

— Почему они прозвали вас Отважным?

— Потому что у меня всегда хватало смелости сделать то, чего не могли другие мальчики.

— А на что же не хватало смелости другим мальчикам?

— Пойти далеко в джунгли и ничего не бояться, как я.

— Отправляясь в джунгли, когда ты еще был мальчиком, как ты мог там выжить?

— Мне помогали выжить боги.

— Боги всегда защищали тебя в джунглях?

— Да, до тех пор, пока я не разгневал их недавно, они всегда хранили меня.

— И что же произошло, когда ты недавно лишился их покровительства?

— После этого в джунглях они запретили мне переходить в другой мир.

— В какой другой мир? Ты имеешь в виду сон?

— Да, они больше не позволяли моей душе отдыхать и набираться сил в мире духов.

На этом месте Чель прервала опрос по методу Стэнтона, так как ей хотелось убедиться, что она поняла больного правильно. А потому она склонилась ближе и спросила:

— Волси, так ты перестал спать с тех пор, как в последний раз пошел в джунгли? С тех пор как нашел древнюю книгу?

Он кивнул.

— Что происходит? — заволновался Стэнтон.

Но Чель не обращала на него внимания. Ей нужно было получить желанную информацию.

— Где именно в джунглях расположен тот храм? — спросила она.

Но Волси снова замолчал.

Стэнтон начал терять терпение.

— Почему он перестал говорить? О чем были его последние слова?

— Он заявил, что заболел, находясь в джунглях, — ответила Чель.

— Как он оказался в джунглях? Он там живет?

— Нет, — мгновение Чель колебалась с ответом, — он отправился туда для своего рода медитации. По его словам, именно во время этого ритуала он впервые испытал бессонницу.

— Вы уверены, что правильно его поняли?

— Уверена.