Вся ненависть и злоба, накопившіяся въ населеніи въ продолженіи многихъ лтъ къ ихъ бывшему богатому и своевольному бургомистру, обнаружилась теперь. Онъ всегда проходилъ съ насмшливой улыбкой мимо людей, которые, хотя и бросали на него злобные взгляды, но вмст съ тмъ униженно снимали передъ нимъ шляпу, потому что онъ имлъ силу даже и посл того, какъ оставилъ общественную дятельность, – онъ былъ богатъ и имлъ большое вліяніе.

Теперь онъ не улыбался передъ роптавшей толпой. Брань и оскорбительные возгласы, достигавшіе до его слуха, съ неумолимой ясностью показали ему, что онъ былъ не только смертельно ненавидимъ, но и презираемъ, и еслибы старый Клаусъ могъ теперь придти на землю, ему пришлось бы увидть, что одинъ изъ его потомковъ своей ненасытной жадностью и грубымъ надменнымъ обращеніемъ лишилъ имя Вольфрамовъ прежняго почета.

Во время этой внутренней и вншней бури пришла изъ монастырскаго помстья посланная докторомъ служанка. Канатъ, который совтникъ готовился опустить въ глубину, выпалъ изъ его рукъ; съ минуту онъ стоялъ, какъ пораженный громомъ, потомъ оставилъ свой постъ, чтобы поспшить въ городъ.

Хотя жандармы и оцпили мсто катастрофы, но массы народа, которыя все увеличивались прибывавшими изъ города, стояли такъ близко и тсно сплотившись, что съ трудомъ можно было пробиться чрезъ нихъ.

– Держите его! Онъ хочетъ убжать, потому что видитъ, что нельзя помочь несчастнымъ, которые тамъ внизу! – вдругъ закричалъ кто-то въ толп, черезъ которую старался пробраться совтникъ, сопровождаемый служанкой.

Въ одну минуту нсколько рукъ схватили его, шляпа слетла съ головы, сюртукъ былъ разорванъ, и разъяренная толпа разорвала бы ненавистнаго, еслибы жандармы не подоспли къ нему на помощь и не проводили его до первыхъ домовъ города.

Безъ шляпы, покрытый пылью и потомъ, съ искаженнымъ до неузнаваемости лицомъ вошелъ онъ въ присутственную комнату.

– Что съ Витомъ? – спросилъ онъ едва переводя духъ и въ голос его слышалась тревога, смшанная съ досадой на дурное обращеніе, которое ему только что пришлось испытать.

Но онъ, казалось, и не подозрвалъ, несмотря на докторское извщеніе, что смерть уже стояла на порог его дома.

Мальчикъ въ эту минуту лежалъ спокойно, при бгломъ взгляд на него можно было подумать, что онъ спитъ.

– У него одинъ изъ его обыкновенныхъ припадковъ! – сказалъ совтникъ съ видимымъ облегченіемъ, но рзкимъ тономъ, выражавшимъ неудовольствіе на то, что его напрасно испугали.

– Да, но припадки безпрерывно слдуютъ одинъ за другимъ, – возразилъ докторъ, нисколько не обижаясь и не глядя на совтника.

Онъ подошелъ къ столу и написалъ карандашомъ новый рецептъ.

– Отчего это случилось? – спросилъ совтникъ все еще спокойно, вдь такіе припадки бывали и раньше.

– У него сдлалось сотрясеніе мозга; онъ упалъ…

– Съ грушеваго дерева?

– Нтъ, – сказала маіорша, стоявшая у окна. Она при вход брата удалилась въ оконную нишу, такъ что онъ ее до сихъ поръ еще не замтилъ. Онъ обернулся, и дьявольская торжествующая улыбка мелькнула на его губахъ.

– А, ты здсь, Тереза!… А нсколько часовъ тому назадъ я думалъ, что это была разлука на всю жизнь, – ты сдлала такой трагическій отталкивающій жестъ! Какъ же это ты нашла обратно дорогу въ монастырское помстье?

– Да, странную дорогу, – подтвердила она беззвучно, между тмъ какъ докторъ вышелъ изъ комнаты, чтобы послать рецептъ въ аптеку.

Совтникъ молчалъ пораженный и почти смущенный грознымъ презрительнымъ взглядомъ большихъ темныхъ глазъ, устремленныхъ на него. Онъ конечно не имлъ ни малйшаго подозрнія о случившемся, а только убдился, что сестра вернулась не съ раскаяніемъ, какъ онъ было съ торжествомъ подумалъ въ первую минуту, а чтобы потребовать свою долю состоянія. Въ немъ закипла злоба.

– Странную, дйствительно, – насмшливо повторилъ онъ ея слова. – Только вопросъ въ томъ, нравится ли она мн, и позволю ли я теб посл такого ухода возвратиться sans g^ene [39] въ мой домъ. И я теб скажу на это: нтъ, моя дорогая! Между нами нтъ боле ничего общаго, и для тебя закрытъ навсегда путь въ мезонинъ, – вотъ и ключъ! – Онъ ударилъ рукой по боковому карману сюртука. – Если ты хочешь знать больше, обратись въ судъ, – тамъ я теб отвчу.

Кровь ударила ей въ голову и лишила ее послдней сдержанности.

– Вотъ какъ! Ты хочешь прогнать меня нищей изъ монастырскаго помстья? – вскричала она хриплымъ голосомъ. – Ты думаешь, я подчинюсь теб изъ боязни за принадлежащее мн по праву имущество, тогда какъ я здсь для того, чтобы спросить тебя, какъ попало въ твои руки послднее письмо моего сына къ его несчастной матери?

Онъ поблднлъ, какъ млъ, но тотчасъ же засмялся жестко и принужденно.

– Письмо бродяги? Что мн за охота марать объ него свои руки.