Он едва не попрощался с магией в самый неподходящий момент. Убивая приспешников Домерка, не думал о собственном исцелении, решил, что проживет и без него. И даже представить не мог, что когда-то будет очень сильно жалеть о добровольной потере.

В тот день состоялась очередная стычка с Домерком. В которой магистр Лютины участвовал собственной персоной. Вард предпринял отчаянную попытку забрать жизнь у магистра Лютины на его же территории, Марк увязался следом - так они оказались в окружении врагов. И выбраться было практически невозможно. Марку пришлось сражаться с Домерком. Этот бой брат проиграл. Домерк нанес Марку смертельную рану, но сам был изранен значительно. Первым побуждением Варда было - покончить наконец с кровным врагом. Но он вовремя заметил, что руки едва светятся. Магии не хватило бы, чтобы исцелить Марка. Чтобы восстановить целительные способности, Вард исцелил Домерка. В тот день с магистром Лютины они заключили договор: не переходить друг другу дорогу. И Домерк придерживался его до нынешнего момента.

Подъем оказался на редкость пологим. Вард не заметил, как пещера закончилась и за ветвями, закрывавшими вход, показался дневной свет. Он вышел и застыл, пораженным великолепием. Золотой город видгаров поражал своим величием и запустением. Будто огромного золотого дракона победили не в бою, забросав копьями, а сразила на полпути хворь, заставив величественное создание умирать медленно. И от этого зрелища как-то неприятно зудело внутри.

– Да зрелище не из приятных,- заметил Лерон.- Особенно для того, кто видел его в период рассвета. Я, конечно, мало, что помню из прошлой жизни, но видгарский город настолько кипел жизнью, что его невозможно забыть.

Лерон подтолкнул Варда вперед.

– Видгарский храм в центре этого безобразия.

Варду казалось, что он шагает по огромному могильнику. Завывания ветра в пустых глазницах золотых домов, осыпающаяся крошка мрамора под ногами, всепроникающий разрушающий плющ - каждый шаг по городу-призраку заставлял его содрогаться.

Пустынная улица уперлась в огромные золотые ворота, створка которых висела уже на одной петле и жалобно скрипела от ветра. Вард поднял голову и ахнул. Золотой храм... огромный... широкий... и по-странному живой. Вард почувствовал, как волны энергии расходятся вокруг, поддерживая в этом мире слабые отблески жизни.

Лерон будто и не заметил великолепия видгарской архитектуры, спокойно пошел вперед и застыл со скучающим видом у двери. Вард закрыл рот и пошел следом. Внутри храм казался больше, чем снаружи, золото было везде, но... Вард чувствовал себя не уютно, чего-то не хватало в этом великолепии, чего-то, без чего жизнь невозможна.

Лерон остановился возле золотого постамента и поманил рукой. Вард поднялся по ступеням к вершине и уставился на едва живые угли костра в углублении жертвенного алтаря. Он не понимал, что все это значило, но чувствовал себя с каждым мгновением хуже и хуже. Более того, ему казалось, что на этот алтарь ляжет он сам вместо жертвы.

Холод пронизал до костей, Вард неуверенно поднял глаза и встретился с взглядом Бездны Лерона.

– Это сердце видгарской магии. Пока горит огонь в алтаре - видгар жив. Чем больше магии расходует видгар, тем слабее пламя, тем больше крови оно требует. Когда видгарский город процветал, пламя этого алтаря достигало небес, и регулярно сотни воинов приносили жертвы для поддержания пламени. Теперь, когда остался только один видгар, пламя редко достигает потолка. Магда жила в гармонии с пламенем. Крови убитых ею хватало для поддержания пламени, пока она не стала использовать собственную кровь, как жертву огню. Так делают видгары, чтобы оживить руны. Магда заставляла огонь вспыхивать, но он от этого ещё быстрее затухал, магия Магды истощалась. В тот день, когда она пришла израненная в замок, пламя на алтаре едва трепетало. Но оно бы не потухло. Магда бы встала на ноги, и огонь бы разгорелся с новой силой. Тогда вступил в игру замок и магия симфов. Они практически потушили пламя, но... даже магии симфов не по силам было уничтожить видгарскую сущность. Я наблюдал за борьбой здесь, и я... потушил пламя. Ещё бы несколько недель, угли бы остыли, и пламя невозможно было бы зажечь снова. Ты пришел вовремя...

– Что нужно сделать?- тихо спросил Вард, хотя догадывался, и от догадок нехорошо сжималось сердце.

– Нужно принести кровь в жертву. И твоя подходит, как ничья другая. Приток свежего воздуха - заставит пламя разгореться. Но я не знаю, сколько потребуется крови.

– Понятно. Магда сразу все вспомнит? Или нужен будет толчок?

– Достаточно будет вывести её из замка.

Он больше ничего не стал спрашивать и не стал раздумывать. Молча снял с пояса кинжал и резанул по венам, понимая, что подобный поступок может стоить ему жизни. Запястье тут же стало бордовым от крови. Красные капли отрывались от руки и летели к расклеенным углям. Вместо ожидаемого шипения каждая капля, достигая жара, вспыхивала, как маленькое солнце. Постепенно начали появляться языки пламени. Капли вспыхивали все выше и выше, пока не начало гореть запястье. Вард, как зачарованный, смотрел на огонь, не чувствуя боли от ожога. Как будто так правильно, так и должно быть... Но чья-то сильная рука дернула за плечо от постамента, обернула горящую руку плащом. Вард непонимающе смотрел в лицо Лерону, не осознавая, что мгновение назад едва добровольно не вступил в огонь.

– Хилфлайгоны, мать вашу...- ругался Лерон.- Как мотыльки на огонь летите... Эй, парень, очнись...

Вард слышал его, как сквозь вату, пока сильная пощечина не вернула в реальность и не поставила мозги на место.

– Дело сделано, парень! Теперь все в твоих руках,- скривился Лерон.- Теперь ты понял, что тебя ждет рядом с Магдой?

– Тяга к самоубийству?- недовольно спросил Вард, понимая, что как бешеный в тот момент хотел сгореть.

– Можно и так сказать, вообще твои сородичи это называют - великим самопожертвованием. Хотя самопожертвованием там и не пахнет: просто огонь сжигает воздух...

Глава 20

Она - настоящая красавица! Вард наблюдал за тем, как Магда вершит суд, и как-то даже боль в обожженной руке отступала. Вот в такие моменты, когда дергало в ране, и от прикосновения пронизывала дикая боль, жутко жалел, что потерял дар самоисцеления.

Он вернулся в замок ещё до полудня, но солнце уже опустилось за горизонт, а он все не решался вывести Магду из замка. Ходил, как идиот за ней весь день и тупо таращился, понимая, что когда вернется Феникс, не будет больше её влюбленных взглядов и перестанет он быть лучшим и единственным. Ему придется своей же кровью завоевывать место рядом с ней.