— Как ты, парень?

Крот почувствовал, как его подтащили к свету, и с трудом открыл залитые кровью глаза, над ним склонилось мужское лицо с небольшой бородкой. На него смотрели желтые глаза с вертикальным разрезом, как у волка. Но таких глаз у людей не бывает, а перед ним точно был человек. Наверное, привиделось от страха и боли.

— Опять ты?! — Столько удивления было в этом голосе. — Чем ты так понравился этим тварям? Что они вокруг тебя они как мухи вокруг дерьма вьются? За что убить хотят? Ладно, держись, у меня тут недалеко машина. Отвезу в больницу, может, заштопают.

Человек наклонился над ним и замер.

— Погоди. А что это у тебя такое на груди? Интересный фокус. Оберег. Мощный. Нет, в больницу тебе нельзя.

Он забросил Вадима себе на плечи и побежал в темноту. Боль снова нахлынула, хотелось визжать от нее и кататься по земле, но сил не осталось даже на стон. Сдыхать молча легче — так умирают животные, только люди воют и стонут.

Его бросили на заднее сиденье машины, и на него пахнуло теплом автомобильной печки и запахом кожи.

Крот лежал и терпел, мечтая о забытьи и смерти, как о чем-то недосягаемом и таком прекрасном. Камень на груди горел ровным, жарким огнем, обжигая кожу. Машина тронулась, и все вокруг поплыло в кровавой шумной темноте. Мелькали пятна света от реклам и светофоров, иногда в лицо бил слепящий свет уличных фонарей, а потом все остановилось. Двигатель умолк, наступила тишина.

— Мы уже дома, — человек вытащил его из салона и снова забросил себе на плечи. — Здесь у меня мастерская, место тихое, спокойное, отлежишься…

— А… — Вадим попытался сказать, что нужно было его отвезти в больницу, но получилось только наполовину мычание, наполовину стон. — М…м…м.

Но человек как-то его понял.

— Что? Почему не в больницу? А ты готов отвечать на вопросы, которые тебе будут задавать? Ты им расскажешь, кто на тебя напал? И что ты делал в том дворе? — он прислонил его к стене. Стоять на израненных ногах было неимоверно больно. — Только не падай, мне дверь открыть надо.

Крот он честно попытался не упасть, хоть это было довольно сложно, ноги были ватными и не держали, причем одна вообще подламывалась. В сломанных руках все время что-то щелкало и двигалось, вызывая острое жжение и желание чесать кожу до остервенения, до крови.

Щелкнул замок.

— Все, дверь открыл. Сейчас свет включу.

Яркий белый свет ударил по глазам, Вадим закрыл глаза. Его снова бросили на плечо и куда-то понесли, потом положили на холодный стол, по ощущениям металлический — такие бывают в моргах. И стали снимать одежду. Куртку отбросили в сторону, потом рубашку, и тут человек замер.

— Вот и оберег, — он вздохнул, по звуку отошел в сторону, чиркнула зажигалка, Вадим вдохнул в себя дым легкой сигареты. — Не ожидал такое увидеть на обычном парне, но теперь многое становится понятным. Будем знакомиться? Меня зовут Воислав.

— А… — простонал Крот, он хотел сказать, что ему нужен врач, но говорить не получалось, губы опухли, да и язык едва ворочался.

— Странное имя? Славянское. Означает — славный воин. Но в жизни все зовут Славой. Фамилия Волк, знаю, что странная.

— А…

— Понимаю, что хочешь сказать, но не можешь. Не беспокойся, это скоро пройдет. И врач тебе не нужен. Зачем он тебе? Энергией этого оберега можно мертвых из могилы поднимать, не то чтобы отбитые внутренности восстанавливать. Я понимаю, почему наги за тобой охотились, они на такие амулеты падки. Говорят, у них под землей ими набито не одна пещера. Многих убили.

Вадим чувствовал себя плохо, точнее с каждой минутой все хуже и хуже. На него накатывалась волнами слабость, почки ныли, от желудка к горлу подкатывала тошнота, кости ломило, а голова болела так, что перед глазами плавали черные точки. Ему нужен был врач и срочно, а этот человек не собирался его никуда везти.

— А… — простонал Крот, что в переводе должно было означать — пристрелите меня, чтобы смерть была легкой. — А…у…м.

— Понял, понял, — Слава наклонился над ним. — Потерпи, скоро все пройдет.

— А…м…м.

— Как скоро? Ну… отбиты почки, печень, тяжелое сотрясение мозга, возможно, поврежден желудок, руки сломаны, одна нога в лодыжке, для твоего оберега на это потребуется минут сорок, может полчаса. Понимаю, звучит фантастично.

— А…м…м.

— Неужели так больно? — Волк наклонился над ним. — Выпить хочешь?

— А… — простонал Вадим, и у него наконец-то прорезался голос. — Хочу!

— У меня только спирт, иного не держу, обычно использую только для наружного применения в качестве обеззараживающего средства, но тебе могу налить.

— Пожалуйста, позвоните в скорую помощь…

— Да не нужна тебе скорая, ты уже и сейчас живее всех живых, вон даже говорить начал со сломанной челюстью.