Наконец аплодисменты стихают, и Гуннар настаивает, чтобы мы втроем пошли и поздоровались с этой «пианисткой от бога», как он называет Маргрете Ирене. Сигрюн понимает мою нерешительность и берет меня за руку.

— Ты пойдешь? — спрашивает она.

— Конечно, — отвечаю я.

Маргрете Ирене ждет нас в слишком светлой комнате. Белая кожа, почти черный костюм, при виде меня она бросается мне на шею. Мы оба взволнованы этим свиданием. Я не видел ее с тех пор, как мы с Марианне поженились в Вене.

— Прости меня, — говорит она. — Но я не могла поступить по-другому. Ты очень на меня сердишься?

— Ты была великолепна, — отвечаю я.

— Не надо так говорить.

— А почему ты разучила «Реку»?

Маргрете Ирене смеется:

— Габриель Холст. Короткий курс джаза. А теперь познакомься с моим мужем. Хайно Бубах. Мы поженились этой осенью. Он мой импресарио.

Она представляет мне темноволосого хорошо одетого мужчину лет тридцати с небольшим. Я еще в зале обратил на него внимание. К счастью, это не Карлос, с которым она была в Вене, или кто-то подобный ему. Он вежливо здоровается со мной.

Пока мы с нею разговариваем, я все время чувствую на себе взгляд Сигрюн. Она стережет меня. Даже когда Маргрете Ирене говорит с другими, она смотрит на меня.

— Вот на ком тебе следовало жениться, — шепчет она мне на ухо, когда мы неожиданно на минуту остаемся одни.

— Мы были тогда слишком юными, — шепотом отвечаю я.

— Юными для чего?

— А бог его знает.

— Тогда женись на той голубоглазой, — громко и обиженно говорит она.

— Может, пойдем в отель и выпьем по бокалу вина? — предлагает Маргрете Ирене и нерешительно на меня смотрит.

— Если хочешь, можешь остаться и переночевать в моей квартире, — предлагает мне Сигрюн, не спуская с меня глаз. — А я должна вернуться в Скугфосс. Завтра утром у меня там прием пациентов.

— Это вас называют Дамой из Долины, да? — Маргрете Ирене с любопытством смотрит на Сигрюн.

— Откуда вы это знаете? — удивляется Сигрюн.

— От Ребекки Фрост, — виновато отвечает Маргрете Ирене. — Мы с нею виделись в Осло, когда я была там проездом из Вены сюда.

— Словом, это означает, что вы в курсе всего, что происходит в наших краях, — сухо замечает Сигрюн.

— Когда-то мы составляли Союз молодых пианистов, — объясняю я.

— Да-да, — Маргрете Ирене оживляется. — Мы мечтали вместе завоевать весь мир!

— Но этого не случилось, — вставляю я.

— Я знаю, что тебе пришлось пережить, — тихо говорит мне Маргрете Ирене. — Вот я и подумала, что мы могли бы посидеть и…

— Не получится, — твердо говорю я, понимая, что Хайно Бубах не оставит нас в покое. Меня не привлекает мысль предаваться воспоминаниям с Маргрете Ирене в присутствии ее мужа. — К тому же завтра утром я даю концерт ученикам, — лгу я.

Маргрете Ирене отворачивается от меня и смотрит теперь на Сигрюн.

— Я видела вашу сестру в Вене, когда они с Акселем поженились. Вы с нею очень похожи. Она была такая красивая.

Сигрюн краснеет.

— Мы с нею были очень разными, — коротко бросает она.

И мы расходимся, уверив друг друга, что вскоре встретимся снова. Может быть, я приеду в Вену. Или она — в Осло, когда я буду играть концерт Рахманинова с Филармоническим оркестром. Хайно Бубах прерывает наш разговор и обнимает жену за плечи.

Мы снова остаемся втроем — Сигрюн, Гуннар и я.

При ярком, льющемся с потолка свете я вижу, что Гуннар болен серьезнее, чем я думал. Сигрюн что-то шепчет ему на ухо и заботливо, почти любовно обнимает его.

Он обнимает и меня. Точнее, кладет руки мне на плечи. Словно благословляет.

У меня возникает чувство, что я вижу его в последний раз.

По дороге в Скугфосс Сигрюн плачет.

Она рассказывает мне, что болезнь Гуннара дала рецидив. Это ужасно. Он — близкий друг и ее, и Эйрика.

А друзья важны, когда люди живут в таком захолустье.

К тому же они с Эйриком оба в долгу перед ним.

Проходит неделя. Все эти дни я много занимаюсь и вдруг понимаю, что мне необходимо глотнуть свежего воздуха.