— Вау, — сказал Майк. — Какие жуткие обои!

Телеоператор хихикнул.

— Ты абсолютно прав, — сказала Колин. Режиссер сюжета, стоявший рядом с камерой, чуть не задохнулся от возмущения. — Вообще-то расцветкой они напоминают твой галстук.

Майк потрогал галстук.

— Это Маринелла. Лучший галстук в мире. Думаю, он стоит дороже, чем три твоих последних ботокса.

Ленни помахал Мерву, чтобы тот давал титры.

— Нет, — сказала я. — Продолжаем.

— Бекки! — закричал Ленни. — Они же вот-вот подерутся!

— Ты так думаешь? — с надеждой спросила я. Колин в прошлом году занималась боевыми искусствами. Если Майку Померою поставят фингал под глазом в прямом эфире…

В аппаратной замигал телефон.

— О, — сказала я, — это наверняка наш распрекрасный мистер Барнс. — Я сняла трубку. Ага, я была права. — Джерри, — сказала я, — клянусь, я не знаю, что происходит. Да, я с ними говорила. С обоими. Очень серьезно.

Пока Джерри кричал мне что-то в трубку, я смотрела на Ленни и улыбалась.

— Итак, я полагаю, единственный выход — пустить титры. Не знаю, есть ли особый смысл в чем-либо более радикальном., сами понимаете, учитывая…

— Учитывая то, что тебе осталось здесь совсем недолго? — спросил Джерри, — Что происходит? У меня впечатление, будто ты нарочно это устроила.

Нет. Не нарочно. Но в утренних передачах могло бы быть побольше драйва.

Я встретилась с Ленни в кафе, чтобы объяснить ему — как он выразился — что, черт возьми, происходит. Я достала свои записи.

— В первый день, — сказала я, указывая ему на цифры. — был всего-навсего крошечный рост. Едва заметный. И это могла быть простая случайность, поэтому я решила все повторить и посмотреть, что получится.

Он следил за мной поверх кофейной чашки.

— Утреннее телевидение как поле для эксперимента?

— Ну да. — Я подбросила листок. — Это вчерашний рейтинг. Сразу после комментария про галстук. — Я передвинула палец вниз. — А вот это — после того, как он спросил, не пробовала ли она утреннее умывание с кубиками льда.

— О, да! — загоготал Ленни, — Это было супер!

— Видишь? — сказала я, — Еще один скачок интереса. Мне кажется, телезрителям понравилось. Небось, звонят друзьям и предлагают включить телевизор каждый раз, когда Майк и Колин начинают пикировку.

Ленни поджал губы и покачал головой.

— Тебе не кажется, что это немного… рискованно?

— Кажется, — согласилась я. — Рискованно, и странно, и противно. Но, похоже, то, что они ведут себя друг с другом так естественно, вместо того чтобы деланно улыбаться, нравится зрителям… Я хочу сказать, брось, Ленни. Намведь тоже это нравится.

— Ну да, но мы-то их знаем. Нам нравится, когда они немного на взводе.

— Людям кажется, будто они тоже их знают, — заметила я. — Они каждое утро завтракают с ними вместе. Ведущие словно бывают у них дома как старые друзья. Ведь только старые друзья могут иронизировать друг над другом. Может, все дело в этом.

Ленни не выглядел убежденным.

— Как Джордж и Грейси?

— Я думаю, тебе лучше не упоминать эти имена при Майке и Колин.

— Ну конечно, — согласился он.

Я собрала свои листочки с рейтингом и сунула их обратно в папку.

— Пик интереса — вот все, что мне нужно. Намнужно. Мы очень близки к победе. Мы почти у цели. — И я прижала папку к груди.

— У какой цели? — спросил Ленни.

Я замерла.

— Ну, ты понимаешь, о чем я.

— Нет, — признался он, — не понимаю.

— Ты же знаешь. Ведь мы хотим… — Я замолчала, чувствуя, что сказала лишнее.

— Бекки, я не знаю, что ты хочешь сделать из нашей передачи…

Вот именно то, что мы сегодня видели. То, за что мы получаем зарплату.

— Я хочу, чтобы люди ее смотрели, — твердо сказала я.

И я собиралась добиться этого, даже если бы мне пришлось вручить Майку и Колин холодное оружие и выпустить их в эфир под саундтрек к «Вестсайдской истории».

На следующей планерке сотрудники наперебой предлагали свои идеи. Саша, любительница животных, предложила снять сюжет о пауках-птицеловах. Ну да, о пауках, которые едят птиц.Колин позеленела от злости. Я это видела собственными глазами. Трейси предложила сюжет об испытании тканей на горючесть с помощью поджигания манекенов.