Однако тревожные известия шли к нам в 2010 году из стран Европы и из США, но не из Китая. Здесь в Шанхае в мае 2010 года начала работать самая масштабная мировая выставка достижений – «ЭКСПО-2010». Вскоре была открыта для иностранцев и Шанхайская фондовая биржа, которая обещает стать самым серьезным конкурентом для таких финансовых центров мира, как Нью-Йорк и Лондон. Расширил свои финансовые операции и Гонконг, бросая вызов все тем же Нью-Йорку и Лондону. В фундаменте финансового могущества западных стран появились опасные трещины, чего нельзя сказать о Китае, который вышел на первое место в мире по валютным резервам. Еще 8–9 лет назад, когда валютные резервы Китая превысили цифру в 500 млрд долларов, многие из финансовых экспертов оценивали их как «сверхкрупные». Однако уже в начале 2008 года валютные резервы Китая превысили цифру в 1,5 трлн долларов и продолжали расти. На конец 2010 года финансовые резервы Китая оценивались цифрой в 2,5 трлн долларов. Между тем внешний долг США превысил ВВП этой страны и составил около 14 трлн долларов. У Японии в это же время внешний долг приблизился к цифре в 10 трлн долларов, что превышает ВВП этой страны в 2 раза.

Конечно, мировой экономический кризис, начавшийся в США в сентябре 2008 года и быстро охвативший экономики всех развитых стран, вызвал беспокойство и в Китае. Еще с начала 1990-х годов в Китае особенно быстро развивались экспортно-ориентированные производства. За 15 лет между 1993 и 2008 годами Китай превратился во «всемирную фабрику», заняв на мировом рынке положение страны, в которой производится от 50 до 70 % едва ли не всех нужных миру потребительских товаров. Одежда, мебель, игрушки, мобильные телефоны, персональные компьютеры, телевизоры, даже канцелярские товары и разного рода сувениры – все это производилось теперь по большей части в Китае и поставлялось в Америку и в Европу. Но кризис 2008–2009 годов снижал в развитых странах как уровень жизни населения, так и спрос на китайские товары. Первыми это почувствовали китайские заводы и фабрики по производству игрушек, а таких предприятий в Китае было более 50 тысяч. Это были главным образом мелкие и средние предприятия, однако общее число занятых в этой отрасли исчислялось миллионами человек. Но Китай не мог допустить нарушения экономической и социальной стабильности в стране. Падение спроса на многие товары китайского экспорта привело к остановке многих тысяч мелких и средних предприятий главным образом в южных приморских провинциях Китая. Рабочую силу составляли здесь по преимуществу «внутренние мигранты» – жители из китайских сел, страдающих от аграрного перенаселения. Теперь многие из них должны были вернуться к своим семьям. Однако большая часть заводов и фабрик, работавших еще недавно на экспорт, не была остановлена. Руководство страны сумело быстро переориентировать прежние экспортные потоки на внутренний рынок. Еще в октябре 2008 года в Китае были изменены многие планы. Было решено выделить почти 600 млрд долларов на развитие внутреннего потребления. Сельские жители могли теперь рассчитывать на солидные скидки при покупке телевизоров, стиральных машин, холодильников, мобильных телефонов. Разного рода льготы и кредиты можно было получить и при покупке автомобилей. В Китае были существенно увеличены планы и масштабы жилищного строительства, а также сооружения крупных объектов инфраструктуры. Сильное снижение мировых цен почти на все виды сырья, в том числе на металлы, нефть и удобрения, нанесло существенный удар по странам с сырьевой ориентацией, в том числе по Ирану, Саудовской Аравии, по части стран Латинской Америки и по России. Но для Китая снижение цен на сырьевые товары было выгодно. Китай начал в больших масштабах увеличивать свои закупки стратегического сырья, в том числе меди, цинка, алюминия, нефти, коксующихся углей. В разных частях страны строились новые нефтехранилища и разного рода склады. Объемы мировой торговли в 2009 году заметно уменьшились. Уменьшился и оборот внешней торговли Китая. Однако внутренний товарооборот в Китае увеличился. Возросли, хотя и не намного, и все показатели жизненного уровня рядовых китайских граждан. Общий прирост ВВП в Китае составил в 2008 году около 10 %, а в 2009 году – 8,7 %. Предполагается, что ВВП Китая возрастет и в 2010 году не менее чем на 8 %. Ни одна из крупных стран мира не могла бы похвалиться в эти три года такими результатами.

Каковы главные причины этого успеха Китая и в последние 30, и особенно в последние 10 лет? Каковы основные составляющие этого мощного движения вперед, которое изменяет сложившееся в мире соотношение сил? Я попытаюсь указать ниже лишь на некоторые из факторов, способствующих успехам Китая, которые представляются мне наиболее важными.

Еще в конце 1939 года, анализируя факторы, которые должны обеспечить в Китае победу национально-освободительной и антифеодальной войны, Мао Цзэдун говорил о поддержке коммунистов большинством китайского народа, самого угнетенного, но и самого многочисленного и древнего народа на Земле, нетерпимо относящегося к разного рода завоевателям и угнетателям. «Китайский народ, – отмечал Мао Цзэдун, – известен всему миру своим трудолюбием и выносливостью, но он является также свободолюбивым народом, обладающим богатыми революционными традициями. На протяжении тысячелетий история китайцев отмечена сотнями больших и малых крестьянских восстаний, направленных против жестокого господства помещиков и аристократов. В большинстве случаев смена династии в Китае становилась возможной лишь в результате крестьянских восстаний. Ни один народ многонационального Китая не желал мириться с чужеземным игом, и они всегда стремились освободиться от него путем активного сопротивления» (Мао Цзедун [1] . Избранные произведения. Т. 3. М., 1953. С. 137).

Сегодня все признают, что китайцы – это самый большой в мире этнос. Китай – это единственная страна на нашей планете с непрерывной письменной историей в более чем 4 тысячи лет. Этническая самоидентификация китайцев началась более трех тысяч лет назад. Она происходила медленно и нарушалась несколько раз болезненными и длительными распадами единой страны. Однако в последние 60 лет происходило быстрое восстановление и развитие китайского национального сознания – как через осознание ценностей и уроков своей трудной истории, так и через осознание сложных реальностей современного мира. Это очень нелегкий процесс национальной самоидентификации более чем миллиарда человек. Он происходит в иных условиях и в иных формах и формулах, чем аналогичные процессы происходили в XIX и XX веках в Западной и Восточной Европе или в Америке. Мы еще очень мало знаем о природе и особенностях становления китайского национального сознания, а также о процессах национальной самоидентификации в других крупных странах Азии. По моим наблюдениям, китайский национализм силен, но не агрессивен. Считается, что китайцы, как и японцы, – это интровертные нации, в отличие от русских, испанцев или итальянцев. Очевидно, что большая часть китайцев индифферентна к религии и их нравственные постулаты и традиции не основаны на догматах какой-либо церкви.

Почти все главные религии мира представлены в Китае отдельными общинами, но по масштабам Китая они невелики. За пределами этих общин в Китае нет ни монастырей, ни церквей, ни мечетей, ни священнослужителей. Даже китайский язык не имеет таких иероглифов, которые могли бы адекватно передать суть монотеистических религий. Считается, что большая часть китайцев придерживается атеистического мировоззрения, но в их сознании есть общее понятие о Небе и о Судьбе. Место религий здесь занимают этико-религиозные учения древности, наиболее авторитетное из которых – конфуцианство. Однако наряду с даосизмом и буддизмом конфуцианство воспринимается в Китае не как вероучение, а как часть древней традиции. Сходный с религиозным характер имеет в Китае культ предков, рода, семьи, родного дома. Давно покинувшие дом китайцы стремятся хотя бы раз в год побывать в родном селе. В Китае есть глубоко почитаемые древние книги – «Книга перемен», «Книга истории», «Книга песен» и другие, но здесь нет священных книг, подобных Библии или Корану. Индифферентность к религии делает для китайцев более простым усвоение многих реальностей современного мира. В общественном сознании китайца нет тех запретов или, напротив, требований, которые во многих случаях отягощают сознание и поведение правоверного мусульманина, ортодоксального иудея, ревностного католика или приверженца других слишком активных конфессий. Китайским женщинам легче обрести реальное равенство с мужчинами, которого у женщин пока нет не только в мусульманских странах, но и в Японии.

Стихийный китайский народный материализм способствовал распространению здесь в XX веке марксизма и коммунистической идеологии, но в сочетании с мощным подъемом китайского национализма. Я полагаю, что именно это сочетание социализма и национализма лежит в основе той мощной пассионарности, которую демонстрируют в последние десятилетия большие массы китайской молодежи. Известно, что почти все главные мировые конфессии намеренно противостоят формированию национального сознания, ибо для этих вероучений «нет эллина и иудея». Не нации, а конфессии противостоят друг другу на Ближнем и Среднем Востоке, а в последнее время и в Европе. Для развития китайского национального самосознания нет подобного рода конфессиональных препятствий. Коммунистическая партия Китая активно поддерживает развитие в стране сильных чувств национального достоинства и национальной гордости. Лидеры КПК – это не только коммунистические, но и национальные лидеры.

Скрепляет китайскую нацию и история Китая, которая развивалась независимо от истории Европы, Средиземноморья и Ближнего Востока.

Китай и Европа мало знали друг друга. Единственной нитью, которая связывала Китай с портами Средиземноморья еще со 2 в. до н. э. и до XVI в. н. э., был Великий шелковый путь – караванная дорога, идущая из центральных районов Китая через Кашгар, Самарканд и Багдад к Тиру и Антиохии. Главными экспортными товарами Китая были тогда шелковые ткани, а главной мировой валютой – не столько золото, сколько серебро. Первым из европейских путешественников, который смог за три с лишним года пройти через Палестину, Малую Азию, Ирак, Иран, Памир и Центральную Азию в Китай, был итальянский путешественник Марко Поло. Он провел в Китае 17 лет и вернулся на родину в 1295 году. Его записки или «Книга», изданная через несколько лет и переведенная на многие языки, стала важным пособием для всех других путешественников, включая Колумба и Магеллана. Китайские путешественники побывали во многих странах Азии, но им было запрещено огибать берега Африки или создавать здесь какие-либо поселения. Китайские мореходы не решались плыть на восток – через Тихий океан.

Первыми из европейских купцов-колонизаторов пришли в Китай португальцы. За ними двигались испанцы и голландцы, а также иезуиты-католики. В конечном счете возобладали в этом ограблении Китая британцы. Главным товаром, который ввозился теперь в Китай, был опиум из Индии и других британских колоний, Китай хорошо помнит «опиумные войны», в которых Британия сокрушила слабую тогда китайскую армию, навязав стране унизительный Нанкинский, а затем и Пекинский договора, превратив Китай в полуколонию. Помнят китайцы и первые английские сеттльменты в Шанхае, где у входа в парк висела надпись на английском и китайском языках: «Собакам и китайцам вход воспрещен». Еще в первые десятилетия XX века Китай поражал людей из Европы своей бедностью и своей слабостью. Он казался почти всем безнадежно отставшей страной, у которой нет будущего. С тем большим вниманием и удивлением мир наблюдает за событиями, которые происходят в Китае в последние годы. 30 лет непрерывного и быстрого роста такой большой страны, как Китай, не остановившейся ни во время локальных, региональных и всяких иных кризисов 1980 – 1990-х годов, ни во время нынешнего мирового экономического и финансового кризиса, – такой картины историки и экономисты еще не видели ни в XX, ни тем более в XIX или XVIII веках. Рушатся все недавние концепции глобализации, и Запад, только недавно выигравший «холодную войну» у Советского, или Восточного, блока, начинает отступать под давлением стран Восточной и Южной Азии.