Она уставилась на бумагу, не понимая, на что смотрит. Копия паспорта с ее фотографией, чужим идентификационным номером и чужим именем. Тереза Бьёрк — так звали владелицу паспорта.

Комната вокруг нее закружилась.

— Нет, нет, нет, — заговорила она. — Это не я. Пожалуйста, в этом же можно разобраться…

— В этом можно очень даже легко разобраться, — твердо сказал Андреас Блум. — Вот это ваш паспорт и личные данные. Я звонил и в полицию, и в налоговую службу и все проверил. Это вы, Тереза. И этот паспорт нашли со всеми вашими вещами в отеле, в котором вы на самом делеостанавливались, а именно в отеле «Нана». В номере, который вы оставили, когда полиция по борьбе с наркотиками нагрянула в гостиницу и в котором среди ваших вещей нашли полкило кокаина.

Внезапно ей стало дурно, и она испугалась, что ее вырвет прямо на пол. Все, что Андреас Блум говорил после этого, доходило до нее лишь обрывками. Ей было трудно сложить фрагменты информации в единую картину.

— Между нами, у вас есть неплохой шанс в суде, если вы, во-первых, сдадитесь властям, а во-вторых, расскажете, кто предупредил вас о полицейском рейде, так что вы вовремя смогли сбежать из гостиницы. Вот две очень простые вещи.

Он поднял вверх два пальца, демонстрируя, насколько все просто.

Она нервно дернулась, не в состоянии сдерживать слезы.

— Зачем же мне нужно было приходить сюда, а не пытаться сбежать из страны, если я виновна во всем, что вы говорите? — сказала она и посмотрела ему в глаза.

Он снова откинулся на стуле и надменно улыбнулся.

— Потому что это Таиланд. И вы знаете так же хорошо, как и я, что для вас отсюда нет выхода.

Ночь подарила новые кошмары на новые темы. Во сне ее больше никто не преследовал. Вместо этого она была привязана к дереву, вокруг которого стояли мужчины в плащах с капюшонами, желавшие причинить ей боль. Фредрика Бергман представления не имела, откуда берутся эти дурацкие сюжеты. В жизни она ни с чем подобным не сталкивалась и даже ни о чем таком не слышала. Ей надоело просыпаться от своего собственного крика, ночь за ночью, в поту и слезах. И усталой, усталой до безумия.

И все же она шла на работу. Сидеть дома — это исключено.

— Как ты себя чувствуешь? — озабоченно спросила Эллен, когда они столкнулись в кафетерии.

Фредрика даже не пыталась врать.

— Честно говоря, паршиво, — призналась она. — Я ужасно плохо сплю.

— А зачем тогда пришла? Посидела бы дома, отдохнула…

Фредрика упрямо покачала головой:

— Все равно я уже пришла. Так лучше.

Эллен больше ничего не спрашивала. Она, как и все остальные, спрашивала себя, о чем вообще думала Фредрика: одной завести ребенка, а потом растить его без отца?

Фредрика корила себя, что сама никогда ничего не спрашивает у Эллен. Не интересуется, как у нее дела, что с детьми или как все обстоит с ее большой любовью: с этим мужчиной Эллен познакомилась в чартерной поездке в прошлом году и влюбилась с первого взгляда.

Влюбилась.

Фредрика, до тех пор пока не забеременела, была более или менее довольна своим уговором со Спенсером. То, что он появлялся и снова исчезал из ее жизни, не тревожило ее, так как и сама она иногда позволяла себе приключения. Влюблялась в одного и оставляла другого. А остыв, возвращалась к Спенсеру. Теперь же, когда все изменилось, она сознавала, что чувствовала бы себя лучше, будь он рядом. Конечно, он навещал ее когда мог и теперь отвечал всякий раз, когда она звонила. Но он все еще не был частью ее повседневной жизни.

— Нет, я совершенно не понимаю эту ситуацию, — сказала ей однажды подруга Юлия.

Та самая подруга, которая не переставала удивляться, как Фредрика может заниматься сексом с мужчиной намного старше ее.

— Мы многого не понимаем в этой жизни, — ответила тогда Фредрика намеренно резко. С тех пор они больше не говорили об этом.

Входящих мейлов оказалось много. Фредрика с трудом заставила себя открыть их все: большая часть все равно была неинтересной.

«Вновь наступает время учебных стрельб, — гласило одно из писем. — Кто с кем хочет ехать?»

Учебные стрельбы. Можно подумать, что это касается всех, работающих в полиции.

Несколько писем было от профсоюза, ее призывали принять более активное участие в борьбе за права гражданского персонала полиции. Полицейский профсоюз порой предпринимал целые кампании, чтобы усложнить жизнь гражданских в полиции, и теперь конкурирующая организация решила перейти в контратаку. И этим у Фредрики не было сил заниматься, даже если бы ей сильно хотелось.

«Я свой выбор сделала, — думала она. — Я решила тут остаться. Пока. Как тут работается другим — мне, откровенно, сейчас все равно. Сил нет».

Она принялась бездумно перебирать бумаги, лежащие перед ней. Надо хоть как-то собраться с силами, чтобы выполнить необходимую работу. Алекс распорядился, чтобы гибель супругов на Оденплан рассматривалась в приоритетном порядке, а дело о наезде на мужчину у университета подождет. Невозможно заниматься одновременно расследованием двух убийств, имея такие ограниченные ресурсы.