Половина шестого. Стокгольм так и не засыпал. Машин немного, люди, спешащие по одному к поездам метро или на автобус. Хоффманн припарковался на Норртуллсгатан, напротив школы Маттеусскулан и открытых дверей уже работающей забегаловки, где за тридцать девять крон на красных пластмассовых подносах подавали кашу, яблочное пюре, рогалики с сыром, яйца и черный кофе. Едва войдя, он увидел Эрика — лицо возле стойки с газетами скрылось за «Дагенс Нюхетер», Эрик не хотел встречаться с ним глазами. Хоффманн заказал завтрак и сел в другом углу зала, как можно дальше от Эрика. Кроме них в кафе было еще шестеро посетителей. Двое молодых мужчин в светоотражающих жилетах — со строительной площадки, и четверо мужчин значительно старше, все в костюмах, с зализанными волосами — нарядились ради единственного времени дня, в котором были уверены. В забегаловках, где подаются завтраки, они частые гости, эти мужчины, у которых никого нет и которые бегут от одиночества за кухонным столом. Женщины редко так делают, они переносят одиночество лучше мужчин, стыдятся его и ото всех скрывают.

Кофе был крепким, каша густовата, но Хоффманн в последний раз ел на завтрак то, что хочет, как хочет и когда хочет. Завтраков в Эстерокере он избегал — слишком рано, чтобы есть вместе с людьми, согнанными в одно место, людьми, единственный общий знаменатель которых — жажда получить новую дозу наркотика; он боялся таких, но, чтобы выжить, принуждал себя быть агрессивным, глумливым, держать дистанцию — делай что угодно, лишь бы твое поведение не напоминало слабость.

Направляясь к выходу, Вильсон прошел мимо столика Хоффманна, почти наткнулся на него. Хоффманн выждал ровно пять минут и последовал за ним, минутная прогулка до Ванадисвэген. Открыл дверцу серебристо-серой «вольво» и сел на пассажирское сиденье.

— Ты приехал в красном «гольфе», вон в том, возле Маттеусскулан?

— Да.

— Как обычно, к заправке «О’кей» возле Слюссена?

— Да.

— Вечером я его верну. Тебе трудновато будет добраться до пункта проката самостоятельно.

Они выехали с Ванадисвэген, медленно проехали вдоль Санкт-Эриксгатан, все еще молча, между первыми двумя светофорами на Дроттнингхольмсвэген.

— Ты все подготовил?

— Все.

— А Софья?

Хоффманн не ответил. Вильсон остановил машину возле автобусной остановки на Фридхемсплан, дав понять, что дальше не поедет.

— А Софья?

— Она знает.

Они сидели в машине; начинался утренний час пик, люди, которые до этого ходили по одному, теперь шли группами или большими толпами.

— Вчера я сделал тебя в базе оперативной разработки еще опаснее. Патрульных, которые приедут тебя брать, будет прямо-таки распирать от адреналина и предвзятого отношения к тебе. Пит, тебе придется плохо. Тебе нельзя иметь при себе оружие, тогда все точно пойдет к черту. Но никто, никто из тех, кто будет наблюдать, никто из тех, кто услышит или прочитает о тебе, не должен заподозрить, на кого ты работаешь на самом деле. Да, кстати — ты находишься в розыске.

Хоффманн дернулся.

— В розыске?

— Уже несколько часов как.

В воздухе все еще висел слабый запах сигаретного дыма. Или так только казалось. Над зеленым сукном всегда плавал тяжелый туман, Пит наклонился над столом и еще раз понюхал. Сигаретный запах ассоциировался с синим мелом, въевшимся в пальцы, и пепельницами на краях бильярдного стола, до Хоффманна даже доносился хриплый гогот — кто-то промазал, и тяжелый шар откатился не туда. Хоффманн выпил полстаканчика черного кофе из магазина «Севен-Элевен» на Флеминггатан и посмотрел на часы. Пора. Он еще раз убедился, что ножа, обычно лежащего в заднем кармане, там нет, и двинулся к окну, выходящему на Санкт-Эриксгатан. Постоял, притворяясь, что говорит по мобильному телефону, пока не убедился, что мужчина и женщина в полицейской форме наблюдают за ним.

Сведения о том, что находящийся в розыске опасный преступник этим утром проводит время в «Бильярдпалатсет», поступили от анонима, с номера, определить который не удалось.

И вдруг объект появился в окне.

У них было его имя (понадобилось один-единственный раз нажать на клавишу), у них была и его жизнь.

Оба были молоды, оба пришли служить в полицию недавно и никогда еще не видели на экране компьютера особого кода, которым в общей базе оперативной разработки обозначались очень немногие преступники.

Быстро прочитав, они составили ясное представление о человеке особо опасном — замечен за пятнадцать минут до убийства в Эстлинге в обществе подозреваемого, Марковича — и склонном к жестокости — замечен возле здания, когда там проводился обыск, причина — предполагаемая торговля оружием, а до этого он угрожал полицейскому, стрелял в полицейского и ранил его, и теперь, вероятно, вооружен.

Он услышал, как все ближе воют сирены между домов на какой-то центральной улице, подумал, что сирену и мигалки отключат где-нибудь на Флеминггатан.

Через пятнадцать секунд перед окном остановились два черно-синих полицейских автобуса.

Он приготовился.