Человеку прострелили висок.

Человеку, у которого, вероятно, было такое же задание, как у него самого, но который хуже подготовил легенду.

Хоффманн повернул кран; струи горячей воды ударили по коже, еще чуть прибавить — и будет больно; но, если выдержать, потерявшее чувствительность тело расслабится и наполнится странным покоем.

Он слишком долго играл в эту игру. Он забыл, кто он, и пугался, когда какая-то другая жизнь срасталась с его жизнью мужа, отца, с днями в большом белом доме, где соседи стригут траву и ухаживают за клумбами.

Хуго и Расмус.

Он обещал забрать их в начале пятого. Хоффманн выключил воду и взял с полки возле зеркала свежее полотенце. Стрелка часов приближалась к половине пятого. Хоффманн торопливо прошел в кабинет, убедился, что пламя угасает, открыл гардероб и вытащил белую рубашку, серый пиджак и потертые джинсы.

— Пожалуйста, покиньте квартиру в течение шестидесяти секунд.

Хоффманн дернулся — он так и не сумел привыкнуть к электронному голосу, раздавшемуся из динамика у входной двери, когда Хоффманн ввел шесть нужных цифр.

— Сигнализация будет активирована через пятьдесят секунд.

Надо бы связаться с Варшавой. Он уже должен был позвонить туда, но специально выжидал, хотел сначала убедиться, что с доставкой партии все пройдет гладко.

— Сигнализация будет активирована через сорок секунд.

Он запер решетку и массивную входную дверь акционерного общества «Хоффманн Секьюрити». Охранное предприятие. Так работает эта организация. Так работает вся восточноевропейская мафия. Пит вспомнил, как год назад ездил в Санкт-Петербург: восемьсот охранных предприятий, основанных бывшими служащими КГБ и офицерами контрразведки, — разные фасады, одна и та же деятельность.

Хоффманн успел спуститься до половины лестницы, когда зазвонил один из двух его телефонов.

Тот самый, с единственным номером.

— Подожди.

Машина была припаркована чуть дальше по Васагатан. Он открыл дверцу, сел в машину и продолжил разговор с собеседником, который мог и не дождаться его.

— Да?

— Тебе нужна моя помощь.

— Вчера была нужна.

— Я заказал билеты и завтра прилечу в Стокгольм. Увидимся в «пятерке» в одиннадцать. И я думаю, что до этого ты кое-куда съездишь. Убедительности ради.

Когда он встал ближе, дыры в голове мертвеца показались ему еще больше.

Эверт пошел было за Кранцем на кухню, но вернулся и стал рассматривать человека, лежавшего рядом с перевернутым стулом и у которого в правом виске было одновходное отверстие, а в левом — двавыходных. Гренс распутывал убийства столько же времени, сколько этому, на полу, было отпущено дышать, и крепко усвоил одно: каждая смерть единственная в своем роде, у каждой своя история, свой сюжет, свое продолжение. Снова и снова Гренс сталкивался с чем-то, чего еще не видел, и, приближаясь к пустым глазам, уже знал: они смотрят туда, куда ему путь заказан.

Гренс задумался, где закончилась именно эта смерть, что видели эти глаза и на что продолжают смотреть.

— Тебе интересно или нет?

Кранц сидел в кухне на корточках — он уже заждался.

— У меня ведь и другие дела есть.

Он оперся на мраморный пол рядом с трещиной. Эверт кивнул — «я слушаю».

— Пятно. Видишь?

Гренс посмотрел на что-то белесое, с неровными краями.

— Это из желудка. Могу сказать точно — меньше двенадцати часов назад. И здесь таких пятен несколько.

Криминалист очертил в воздухе небольшой круг.

— У всех одинаковое содержимое. Остатки пищи, желчь. И кое-что поинтереснее. Фрагменты резиновой массы.

Гренс наклонился. Такое белое с неровными краями виднелось как минимум в трех местах.

— Резиновая масса частично растворилась, вероятно под действием желудочного сока.

Кранц поднял глаза.

— А что означают следы резины в рвоте, ты и сам знаешь.

Эверт Гренс тяжко вздохнул.

Резиновая масса означала человека-контейнер. Люди-контейнеры означали поставку наркотиков. Мертвый человек в сочетании с поставкой наркотиков означал убийство, связанное с наркотиками. А убийство, связанное с наркотиками, почти всегда означало долгое расследование, массу времени и массу ресурсов.

— «Верблюд», человек, который перевез наркотики прямо сюда, в кухню.

Гренс кивнул в сторону гостиной:

— А он? Что мы знаем о нем?

— Ничего.

— Ничего?

— Пока ничего. Но ты же что-нибудь сделаешь, Гренс.

В гостиной Гренс подошел к человеку, жизнь которого закончилась, и посмотрел на него. Двое мужчин взяли мертвеца за ноги и за руки, подняли, перенесли в черный прорезиненный мешок, застегнули толстую молнию и положили мешок на железную каталку, которая еле-еле поместилась в тесной прихожей. Все это время Гренс смотрел на мертвеца.