Мужчина снова что-то крикнул. Маруся заволновалась:

— А вдруг он чего требует, а мы и не знаем чего, потому выполнить не можем? Осерчает, да шмальнет по нам из автомата… Славик, как быть-то? Соображай своей умной головой, да побыстрее!

Легко сказать, соображай. Как соображать под дулами пяти автоматов? Хоть я и несильно боялась, но думать под прицелом все-таки несподручно.

Крепкие мужские руки подняли меня вверх в стремлении поставить на ноги. Напрасные старания, честное слово! Мои ноги сделались ватными и стоять ну никак не хотели. Парень, что меня поднимал, быстро решил возникшую проблему: он просто посадил меня на песок, предварительно отобрав автомат. С остальными девчонками поступили так же. Во всей этой ситуации, довольно неприятной, можно даже сказать, трагической, я усмотрела некоторые плюсы. Во-первых, все «амазонки» снова вместе, а во-вторых, нас не убили. Впрочем, последнее обстоятельство, вполне вероятно, временное.

Новый день на острове окончательно вступил в свои права, и в его свете я наконец рассмотрела наших тюремщиков. Их возраст определить оказалось довольно проблематично: все смуглые, бородатые, в темных очках — словом, одинаковые, как однояйцевые близнецы. Тут мне вспомнился старинный мусульманский обычай: юноша, взрослея, не должен брить бороду. Следовательно, чем длиннее борода, тем старше мужчина. Судя по бородам террористов, они еще салабоны — лет по двадцать пять, двадцать семь каждому. А может, обычаи изменились?

— О, ковыляет наш толмач, — шепотом проинформировала Маруська.

К этому моменту нашу разведгруппу, то есть меня. Маню, Дарью, обеих Ленок, связали и подсадили к близняшкам и Настасье. Правда, нам повезло немного больше, чем им, — у террористов, видимо, закончился скотч, и рты у нас остались неохваченными, в смысле, незалеченными. Этим обстоятельством немедленно воспользовалась моя неугомонная подружка. Она сообщила о приближении Ингумбо и принялась ворчать:

— У-у, сволочь! Джервалхарлар-то их, когда революции затевал, не для таких граждан старался…

— Маня, Джевахарлал Неру в Индии старался. — попыталась я восстановить историческую справедливость, но Марусю сбить с толку подобными пустяками невозможно.

— Фигня. — отмахнулась она. — Эх, жаль, у меня руки веревкой заняты, а то покусала бы этого придурка!

— Разве ты еще и руками кусаешься? — удивилась я.

— Кусаюсь я зубами. Просто зубы чесаться не могут, а руки так и зудят.

— Лучше уймись, Марусь. Первая твоя попытка пустить в ход зубы окончилась плачевно. Лучше посмотри на этих… внимательно. Узнаешь кого-нибудь?

— А должна? — насторожилась подруга, пронзая зорким взглядом террористов. Они стояли полукругом неподалеку от нас и, смеясь, что-то обсуждали, то и дело поглядывая на Ингумбо. Я еще раз их пересчитала — так и есть, пять человек. Это что ж выходит, те двое из подвала, которых Маня с Ленкой так тщательно упаковали, сумели освободиться?

— Узнаешь? Нет? — поинтересовалась я результатами рентгеновского обследования.

— Господи, да они все одинаковые, как партия и Ленин! Две руки, две ноги, голова… Славик, ты намекни, а? Я понятливая, сразу соображу.

— Да? Ну ладно. Скажи, пожалуйста, того, кто тебе поставил украшение под глаз, ты здорово укусила или так себе?

— Обижаешь! До крови! В этот укус я, можно сказать, всю душу вложила, всю ненависть к врагу.

— Молодец, — одобрительно кивнула я. — Это значит что?

— Что?

— Это, Маня, значит, что по меньшей мере одна рука из десяти должна быть пе-ре-вяза-на.

— Конечно, он при мне ее бинтом заматывал… Не томи, Ярослава! Объясни толком, что-то я никак не врублюсь, к чему ты клонишь, — пожаловалась понятливая подружка.

— К тому. Террористов на острове уже семь человек, включая тех двоих из подвала, а с нашим Ингумбо и все восемь… — пояснила я, закусив губу, чтобы не разреветься от отчаяния.

— Хорошие дела, — присвистнула Манька. — Террористы размножаются как тараканы…

Очень ценное наблюдение! Учитывая наше беспомощное состояние в данный момент, бороться с ними мы никак не можем, а потому ближайшее будущее рисовалось мне весьма туманно. Получил ли мир наше послание с просьбой о помощи? Что с нами будет, если не получил? По телевизору я иногда видела кадры новостных передач о заложниках, попавших в лапы террористов. Как правило, участь их печальна, я имею в виду пленников. Террористы выдвигают какие-то требования… А вот что происходит дальше, в новостях почему-то не говорят, просто спустя некоторое время объявляют о гибели несчастных заложников. Скорее всего, требования террористов никто не выполняет.

Разрыдаться захотелось еще сильнее. Наверное, я так бы и поступила, но к нам приблизился Ингумбо. Плакать перед врагом я посчитала ниже своего достоинства, потому гордо задрала подбородок и еще сильнее прикусила губу.

— Как дела? — Ингумбо предпринял попытку улыбнуться. Вышло так себе, на троечку с минусом. Отек, конечно, слегка спал, но лицо негра все еще было круглым, как сгоревший блин. Кровь на рассеченной брови запеклась безобразной коркой, а лоб, щеки и даже шея покрылись пупырышками. Такими, знаете, какие выскакивают на теле, если по нему случайно задеть крапивой. В ответ на банальный вопрос Ингумбо я презрительно фыркнула и скроила надменную мину.