Шрифт:
Героя Беляева мы застаем уже сидящим в садовом кресле, а Берлиозу с Иваном Бездомным это только предстоит… Но вот и они «уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Бронной».
После этого Беляев описывает «[с]овершенно пустячный случай: мне захотелось курить. Я вынул коробку папирос „Люкс“ и закурил».
А у Булгакова так:
«— Вы хотите курить, как я вижу? — неожиданно обратился к Бездомному неизвестный, — вы какие предпочитаете?
— А у вас разные, что ли, есть? — мрачно спросил поэт, у которого папиросы кончились.
— Какие предпочитаете? — повторил неизвестный.
— Ну, „Нашу марку“, — злобно ответил Бездомный.
Незнакомец немедленно вытащил из кармана портсигар и предложил его Бездомному:
— „Наша марка“».
У Беляева:
«Это невинное занятие произвело совершенно неожиданный для меня эффект.
Несмотря на то, что все эти юноши (или девушки) были, по-видимому, очень сдержанными, они вдруг целой толпой окружили меня, глядя на выходящий из моего рта дым с таким изумлением и даже ужасом, как если бы я начал вдруг дышать пламенем».
Потрясены и Бездомный с Берлиозом:
«И редактора и поэта не столько поразило то, что нашлась в портсигаре именно „Наша марка“, сколько сам портсигар. Он был громадных размеров, червонного золота, и на крышке его при открывании сверкнул синим и белым огнем бриллиантовый треугольник».
Пришло время знакомиться…
Беляев:
«Они о чем-то начали горячо говорить между собою на своем языке. Я невольно смутился, но постарался сохранить непринужденный вид и даже заложил ногу на ногу. Наконец один из них отделился от толпы, приблизился ко мне и спросил:
— Kiuvi (Киуви)?
„Ви“ — очень похоже на „вы“. О чем они могут спрашивать? Конечно же, о том, кто я. <…>
— Я русский, из Москвы».
Смотрим у Булгакова:
«Тут литераторы подумали разно. Берлиоз: „Нет, иностранец!“, а Бездомный: „Вот черт его возьми! А?“»
Но, поизумлявшись, Бездомный быстро соображает что к чему:
«— Я извиняюсь, — сказал он, и лицо его потемнело, — вы не можете подождать минутку? Я хочу товарищу пару слов сказать. <…> Вот что, Миша, — зашептал поэт, оттащив Берлиоза в сторону, — он никакой не интурист, а шпион. Это русскийэмигрант, перебравшийся к нам. Спрашивай у него документы, а то уйдет…»
А что происходит у Беляева? Вот это:
«— А дело вот в чем. Мы получили сведения, что к нам послан шпион.В этот самый момент появились вы…
— И вы решили?..
Эль пожал плечами.
— Вполне понятная предосторожность».
Дальше больше —
Беляев:
«— Здравствуйте, — сказал он, точно, как иностранец, выговаривая каждую букву».
Булгаков:
«— Извините меня, пожалуйста, — заговорил подошедший с иностранным акцентом, но не коверкая слов, — что я, не будучи знаком, позволяю себе…»
У Беляева:
«— Я историк. Меня зовут Эль» [250] .
Смотрим у Булгакова:
250
Для Беляева эпизод встречи героя с историком совсем не случаен. Вот рассказ 1926 года «Ни жизнь, ни смерть». Некоего Бенджэмина Джонсона заморозили, а потом вернули к жизни. Не зная, что прошло 73 года, он ждет встречи с семьей. К нему подходит человек: «Будем знакомы. Моя фамилия Крукс, — и он протянул Джонсону руку»… А затем открывает Джонсону, в каком времени тот очутился: «Позвольте мне рассказать, как было дело… <…> Я Крукс. Ученый, историк». Таким образом, все неслучайно: человека, попавшего в будущее, встречает историк, который носит имя Бог, или Крест. В повести имя Крукс оказалось вакантным и было передано врагу.
«— A-а! Вы историк? — с большим облегчением и уважением спросил Берлиоз.
— Я — историк, — подтвердил ученый и добавил ни к селу ни к городу: — Сегодня вечером на Патриарших прудах будет интересная история!»
Но перед этим Воланд еще успевает спросить:
«— Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле?»
И получает ответ:
«— Сам человек и управляет, — поспешил сердито ответить Бездомный на этот, признаться, не очень ясный вопрос».
Читатель «Борьбы в эфире» добирался до таких вопросов и ответов к середине романа — в главе шестой («Белый домик»):
«— Эль говорил мне, — начал я, — что у вас нет правительства, нет служащих, нет чиновников. <…> Но должен же быть какой-нибудь контроль?»
И в главе девятой («Последний бой»):
«— Но позвольте, кто же управляетвсеми этими машинами?
— Эти машины не имеют людей. Небольшое же число людей,составляющих всю нашу „армию“, управляет движением машин на расстоянии, по радио…»
Отмахнуться от всех этих сходств ссылкой на случайные совпадения, конечно, можно. Но ведь даже встреча с неизвестным и Неизвестным на садовой скамейке — не самый распространенный литературный ход. Я, по крайней мере, ничего подобного у других авторов не припомню…