Шрифт:
2–ая женщина: Не слушает!
1–ая женщина: Ну, сейчас я ему наваляю! (Срывается к качелям с криком) Я кому сказала, убери! Убери! Садись качайся! Домой сейчас пойдёшь!
2–ая женщина (приподнимаясь): Вот кровь что творит! Одна кровь – и всё, уже ничего не поделаешь, воспитывай, не воспитывай, им всем надо подсыпать, всем… (Кричит 1–ой женщине) Да как ты, разбей! Разбей её вообще, чтобы он в руки его не брал! (Бежит к качелям).
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ.
Казарма одного из военизированных подразделений. Раздевалка перед душевой комнатой. В раздевалку из душевой пробивается пар, обволакивающий многочисленные вещевые шкафчики и невысокие скамейки. На одной из скамеек перед раскрытой дверцей шкафа сидит мужчина атлетического сложения; выдавливая из продолговатого и объёмного тюбика на ладонь белый крем, он аккуратно смазывает им пальцы своих ног. Из соседнего шкафчика раздаётся нетерпеливый стук и треск, как будто там заперли кого–то, и он пытается выломать дверь изнутри. В это время с шумом распахивается дверь душевой и в раздевалку вбегают ещё двое молодых мужчин с полотенцами на бёдрах. У одного в руках коробка со стиральным порошком; другой подбегает к своему шкафчику, роется в нём, достаёт лист белой бумаги. Вместе – они подходят к шкафу, откуда доносится стук; мужчины смеются, подзадоривают друг друга. Один высыпает на лист порошок, другой подносит его к прорезям в шафу и что есть силы дует. Из шкафчика доносится кашель; мужчины, довольные своей «шуткой», хохочут.
1–ый мужчина: Химическая атака!
2–ой мужчина (кричит в шкаф): Не дыши!
3–ий мужчина (вытирает руки от крема): Что вы его мучаете?
1–ый: Он пельмень потому что!
2–ой: Равиолли! (Оба ржут, снова подносят к шкафчику порошок, высыпанный на лист бумаги, дуют; в шкафчике кто–то сильно кашляет).
3–ий: Где были сегодня?
1–ый: На пожаре! Дом подорвали один…
3–ий: И чего там? (Кто–то, запертый в шкафу, начинает остервенело долбиться, перекрывая голоса разговаривающих). Да откройте… вы его… задолбал уже!
2–ой мужчина открывает шкафчик, – оттуда, задыхаясь от кашля, вываливается тшедушного вида голый мужчина, внешне выглядящий гораздо старше тех, кто его запер. Он откашливается, подходит к своему шкафчику, открывает его и начинает одеваться, всё время бормоча…
4–ый: Уроды…
2–ой: Ты ещё спасибо нам скажешь, смотри, ты уже готов ко всему, даже к химической атаке! (Ржёт).
3–ий: Так чего там было?
1–ый: Взрыв газа!
3–ий: Бытовуха?
1–ый: Нет, пока ещё не ясно, но, наверняка, не бытовуха. Там, вобще, разнесло весь этаж, а всё из одной квартиры рвануло – там по первым признакам эксперты уже накопали, что всё подстроено было, кто–то газ включил, все комфорки…
2–ой в это время роется в своём шкафу, достаёт оттуда фотографию, показывает 3–ему.
2–ой: На, смотри, я пофоткал там, клёво, да? Клёво?
3–ий: Это чьи руки?
1–ый: Смотри, руки и ноги к кровати привязаны, а посередине – пустота! Вобще, да!
3–ий: Вы мэ'ньяки! У вас уже на фотовыставку набралось таких, да?
2–ой: Смотри, они потому что привязаны были, поэтому со спинкой кровати остались, а тело вылетело, его, вобще, на улице нашли, ага! (Ржёт, суёт фото прямо в нос 3–ему, тот отталкивает его, тогда 2–ой подносит фотографию к глазам 1–го).
1–ый: Да убери ты! И так я, вобще, уже не сплю с этой работой!
4–ый: Вас всех лечить надо!
2–ой: Ты чего, а? (Передаёт фотографию 1–му, снимает с пояса полотенце, складывает его вдвое и скручивает, размахивает над головой, приближается к 4–му – с силой стегает его по ляжкам).
4–ый (истерично кричит): Отстань от меня!
2–ой: Сейчас я отстану – я так отстану, что ты в нашу фотовыставку угодишь, я вот только ноги тебе оторву и положу их в твой шкаф, и мы их там сфотографируем, и назовём всё это «Ноги в шкафчике» (ржёт).
1–ый: Не, мы их прикрутим к шкафу, и он будет стоять на его ногах! (Оба ржут).
4–ый: Что вам от меня надо?! Почему вы всё время ко мне пристаёте?.. (Плачет).
2–ой: Потому что ты пельмень!
1–ый: Равиолли!
2–ой: Ты уши свои видел?
1–ый: У тебя папа слон был? Мама в зоопарке слишком близко к клетке подошла, да? А потом ты родился!