Но, с другой стороны, Мачек знал великое множество дилеров. Он был великой ходячей гарантией от неуловимости дилеров. Вообще-то барыги довольно неуловимы. Они должны быть труднодоступными, поскольку это обеспечивает их безопасность. Они уверены в том, что клиент и без того их найдет, так как именно клиент в них наиболее заинтересован — намного сильнее, чем полиция или конкуренты. Но время от времени барыга становится недоступным даже для наиболее доверенных клиентов. Он просто проваливается в собственный, совершенно личный мир, состоящий из таких элементов, как арест, увечья, вмешательство родителей, кокаиновые оргии, которые заканчиваются самоубийством или поножовщиной, И множество иных ситуаций, которые доходят до нас в единственно коротком тексте: «Привет, это я. Говорите после звукового сигнала».

Я набрал номер. После длинной паузы раздалось заспанное «алло» Мачека.

— Привет, это я, — начал я бодренько. — Это я, твои биологические часы. Я хотел запустить ему мурашек под хребет, но, наоборот, сам покрылся гусиной кожей. Да так, что от неожиданности присел прямо с трубкой в руках на ковер.

— Ну, конечно, — пробурчал Мачек. — В такую рань только ты и можешь позвонить.

— Сделай что-нибудь.

— Хорошо, сделаю, но понимаешь, у меня бабла сейчас нет, ремонт…

— Но у меня есть, — отрезал я. Мачек начал ремонт квартиры год назад. И целый год никак не мог его закончить. На то имелось две причины. Во-первых, монотонное покрывание одной и той же стены очередными слоями краски одного и того же цвета, должно быть, усиливало удовольствие. Поэтому он самозабвенно продолжал красить. Во-вторых, с Мачеком постоянно происходило одно и тоже: у него все очень быстро выходило из строя. Телевизор, кофемолка, антенна и даже щипцы для колки орехов. Недавно уже второй по счету телевизор, после нескольких дней нормального функционирования, изо всего телевизионного пакета стал транслировать один лишь арабский канал, 24 часа в сутки демонстрирующий ведущую, которая оказалась практически сплошным макияжем. Однажды Мачек даже нанял специалиста по внеземным явлениям, чтобы выяснить, за что на него свалилось это проклятие. Специалист выявил, что у Мачека когда-то был очень злобный дед, которого после смерти в принудительном порядке заставили искупать грехи в предметах, окружающих Мачека. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, ведь точные электроприборы, — так считал специалист, — функционируют только благодаря духам, а иначе они не были бы точными и наделенными сверхъестественными возможностями. Например, моментальная передача информации на расстоянии. В случае Мачека вместо того чтобы заведовать Мачековым добром и оберегать его, злобный дед постоянно выводил все из строя. Мачек сперва не хотел верить подобным объяснениям, поскольку дед, который, правда, и на самом деле помер, никогда особой злобностью не отличался. Но такое событие, как смерть, могло круто изменить его характер.

Так или иначе, бесконечный ремонт и необходимость постоянно покупать новое оборудование были хорошей уверткой, чтобы не платить за кайф. Уверткой, потому что у Мачека на самом деле было достаточно денег. Его отец был начальником большой строительной фирмы. Когда его дом переставал отвечать запросам такой крутой шишки, он переехал в другой особняк, оставив старый сыну. Мачек поделил дом на две части: меньшую, жилую, то есть, собственно говоря, нежилую — в ней происходил постоянный ремонт, — и большую, рабочую, то есть студию.

В студии Мачек работал над бижутерией. В свое время он окончил факультет промышленного дизайна, но хотел стать самым известным в мире проектировщиком бижутерии. Он был просто одержим идеей тоненьких серебряных проволочек — настолько тоненьких, что почти незаметных и очень длинных. По его замыслу, они должны были служить летней бижутерией для ношения на пляже. Существующая лишь в теории, счастливая обладательница проволочек могла многократно оплести ими талию, руку, носу и, одев купальный костюм, даже обмотать все тело сложной системой таких проволочек. Образ женщины, обмотанной проволокой, должно быть, сильно возбуждал Мачека в начале его деятельности. Потом все сильнее его стали возбуждать сами проволочки, которые постоянно рвались.

Я договорился встретиться с Мачеком в кабаке «Герилла», открытом уже с двенадцати дня. Потом я съел завтрак, состоящий из детских сырков, легких в употреблении и возможном блевании. Потом я потащился в «Гериллу», где заказал колу, так как кофеин помогает человеку сконцентрироваться на переживании кайфа.

Через окно я увидел подъезжающий темно-синий «рено», Мачек купил его в кредит, после того как втемяшился на своей бывшей тачке в собственный же двигатель. Колымага как-то не очень удачно подпрыгнула на выбоине, и двигатель вылетел через капот на проезжую часть прямо перед машиной, которая, не успев затормозить, врезалась в него. Хлопнула дверь, и большое человеческое тело с пыхтением двинулось в мою сторону. Мачек был амбалом с большим, плоским, в свое время поломанным носом. В наличии имелись также огромные глаза, бородка и ирокез.

— Потому что я считаю, — загнусавил он своим басом, удобно расположившись в кресле, — потому что я считаю, что должны существовать заведения, в которых посетители могли бы менять свое местоположение, не вставая из-за столика. Ну, потому что все любят сидеть на собственной заднице, но, с другой стороны, скучно постоянно сидеть на одном месте. Поэтому люди в определенный момент выходят из одного заведения и направляются в другое. Итак, нужно придумать специальные приспособления для столов и стульев на рельсах. Так, чтобы столики с посетителями перемещались вдоль специально декорированных или разукрашенных в разные цвета стен. Из такого заведения вряд ли бы кто-то вышел.

Из всех возможных способов усовершенствования мира меня в тот момент интересовал только один-единственный. Я спросил Мачека, договорился ли он с дилером. Оказалось, что самый надежный дилер сейчас умственно недоступен. Когда Мачек ему позвонил, парень даже не мог говорить — он лишь орал и издавал странные звуки, как автомобильный клаксон.

К счастью, уже несколько месяцев кряду в одном из подвалов в самом центре города сидел один чувак, который ничего не делал, а только курил. Ему и не нужно было выходить: в его подвале имелось просто дофига геры, Он унаследовал ее от какой-то группы дилеров. Чуваки просто исчезли, и вообще никто не знал, что с ними случилось на самом деле. Их могли арестовать, расстрелять… А еще они, пережив глубокие внутренние метаморфозы, могли пойти в монастырь. Единственное, в чем можно быть уверенным, — это в оставшемся от них килограмме геры. И этот типчик ее медленно, но уверенно курил.