— Бог с ней, с дверью! — засмеялся артист. Когда Сыщик с Иваном Ивановичем спустились вниз и сели на лавочку, Слон произнес:

— Да-а-а, Шарик…

— Сыщик сидел, опустив уши на глаза.

— Не бойся, глазастенький! — Крот погладил Захарку по голове, а Захарка фыркнул и отскочил в сторону.

Крохотные глазки Крота наполнились слезами, он всхлипнул и начал причитать:

— Бедный, бедный старый слепец! Маленький, миленький котенок его как чумы боится! А за что? Разве я когда-нибудь кому-нибудь что-нибудь сделал плохого? Наоборот, все обижали меня! Когда там, наверху, строили девятиэтажный дом, экскаваторы разрушили все мои подземные постройки и уничтожили громадные запасы зерна, червяков и различных семян. С тех пор целью жизни моей стала страшная месть. «Пусть провалятся!» — решил я и начал строительство подкопа…

— Это вы под наш дом подкоп строите? — спросил Захар. — Кто это должен провалиться? Мы, что ли, все?

— Что ты, малыш! — засуетился Крот, сообразив, что сказал больше, чем нужно.

Только сейчас Захарка понял смысл деятельности, которая кипела в пещере. Страшная опасность угрожала маме, братьям и сестренке, всем жителям девятиэтажного дома на улице Дружбы. Дом может рухнуть, похоронив под собой всех его обитателей! Нужно немедленно предупредить об опасности!

Захарка присел, шмыгнул между ног у Крота и бросился к выходу из пещеры.

— Держи-и его, Крыс! — закричал Крот.

Крыс в два прыжка настиг Захара и кольнул его в спину иглой.

— Еще раз вздумаешь бежать, проколю насквозь! — зашипел Крыс.

Захар узнал лапу, которая утянула его под землю, а сейчас тащила к Кроту.

— Вот что, малыш, — сказал Крот, — бежать тебе некуда, всё равно заблудишься в тоннелях. Их у меня тысячи. Ты будешь у меня поводырем, я стал плохо видеть. Согласен ты помочь бедному старому инвалиду?..

— Умру, а водить вас никуда не буду! — крикнул Захарка.

Крот приказал: — Хомы, ошейник!

Тотчас подскочили дна хомяка с ошейником и прикрепленной к нему цепочкой.

Захар решил бороться до конца и изо всей силы толкнул хомяка в грудь. Второй повис на Захаре сзади. Захар лягнул его ногой и вдруг услышал шепот:

— Соглашайся, котенок. Мы тебе потом поможем. А то погибнешь ни за грош.

И подумал Захарка так: «Ну, убьют меня, а что толку от этого? Нет, надо схитрить, а потом убежать, чтобы сообщить на поверхность».

Захар покорно дал надеть на себя ошейник, цепочку от которого хомяки с низким поклоном вложили в лапу Кроту.

Крот сильно дернул поводок, и Захарка повалился к его ногам, заплакав:

— Ой, дяденька, больно! Я согла-а-асен!

— А-а, — с удовлетворением произнес Крот, — жидок на расправу! Веди меня к счетной машине.

Захарка быстро отвел Крота к машине.

— Теперь к чертежу.

Хомяк, который надевал на Захара ошейник, украдкой показал: поддержи, мол, под локоток Крота. Захар, хоть и противно было, поддержал. А Крот прямо-таки растаял.

— Тебя как зовут? — спросил он милостиво.

— Захар.

— Молодец, Захар! Хорошо дрессировке поддаешься.

Захарка едва удержался от того, чтобы подставить Кроту ножку. Понял бы, как мы поддаемся!

— Эй, хомы! — приказал повеселевший Крот. — Накормите моего поводыря!

Знакомые хомяки притащили молока, и Захар подкрепился, с тоской вспоминая мамину кашу. «Ничего, — решил, — доберемся когда-нибудь и до каши».

Хомячок, наливая молоко, шепнул:

— Молодец. Так и держись.

Смотрит Захар, у хомяка на спине, прямо на шерстке, номер выжжен: 222. А у другого — 151. Смотрит — э, да тут все хомячки пронумерованы. Живые цифры бегают!

Поел Захар, повеселел, думает: «Эх, дрессироваться так дрессироваться!».

И говорит:

— Крот, скажите, пожалуйста, зачем у ваших ничтожных хомов цифры на спине?

Крот, довольный, что Захарка к нему так вежливо обратился, осклабился и сказал:

— А чтоб звать, глупышка.