– Ага, сейчас, жди! Спросят у нас! – отозвался Урглефлогга. – Нет, лучше объявлений побольше повесят!

– Лично я считаю, это просто отвратительно, – заявил Ринсвинд.

– А знаешь, – продолжал жаловаться Урглефлогга, – совсем недавно меня не пустили на праздник клуба «18000–30000»! Сказали, что я слишком стар. Мол, я испорчу все веселье.

– И куда только катится преисподняя?! – сочувственно воскликнул Ринсвинд.

– Честно говоря, сюда вообще никто не спускается. – Плечи демона слегка обмякли. – И никто никаких советов у меня не спрашивает. Я охраняю эти чертовы врата – и ладненько, сиди там себе, старый черт!

– Послушай, – окликнул его Ринсвинд. – Хочешь, я замолвлю за тебя словечко?

– Торчишь тут сутки напролет, впускаешь, впускаешь…

– Я могу кое с кем переговорить, – предложил Ринсвинд.

Демон шмыгнул несколькими носами одновременно и спросил:

– А ты не врешь?

– Ты мне понравился, и я с радостью окажу тебе эту услугу, – ответил Ринсвинд.

Урглефлогга немного оживился, но не очень сильно – так, на всякий случай.

– Гм…Ну, вреда от этого вроде не будет, так ведь?

Ринсвинд собрался с силами и ободряюще похлопал демона по спине. Во всяком случае, он очень надеялся, что это была именно спина.

– В общем, не беспокойся, – сказал он.

– Спасибо тебе, спасибо!

Ринсвинд посмотрел поверх расчувствовавшейся громады на Эрика.

– А сейчас нам пора. Важная встреча, нельзя опаздывать.

Он принялся подавать лихорадочные знаки у демона над головой.

– Ага, точно, очень важная, – ухмыляясь, подтвердил Эрик.

Они зашагали прочь по широкому коридору. Эрик начал истерически хихикать.

– И вот сейчас мы побежим, да?

– Сейчас мы пойдем, – возразил Ринсвинд. – Просто пойдем. Главное – вести себя непринужденно. Плюс правильно рассчитать время.

Он посмотрел на Эрика.

Эрик посмотрел на него.

У них за спиной Урглефлогга издал яростный рык, означающий «во-дурак-до-меня-только-дошло».

– А сейчас? – спросил Эрик.

– Думаю, сейчас уже пора.

И они бросились бежать.

Ад был вовсе не таким, каким его ожидал увидеть Ринсвинд, хотя кое-где еще сохранились следы того, каким он некогда был, – ножные кандалы в одном из углов, выжженное пятно на потолке. Однако здесь было жарко – настолько жарко может быть в печи, в которой много-много лет упорно нагревали воздух…

Согласно некоторым предположениям, ад – это другие люди.

Данное мнение весьма удивляет демонов, которые всегда считали, что ад – это когда втыкаешь в людей всякие острые штуки, сталкиваешь их в озера крови и так далее.

А все дело в том, что демоны (как и большинство людей, кстати) не рассматривают тело отдельно от души.

Однако существуют пределы того, что можно проделать с человеческой душой при помощи, скажем, раскаленных докрасна щипцов, поскольку даже самые злобные и испорченные души способны осознать один простой факт: раз они лишены сопутствующего тела и нервные окончания отсутствуют как класс, значит, нет причины – ну, если не считать силы привычки – испытывать невыносимые муки. В общем, конец мучениям. Демоны тем не менее продолжали делать свое дело – тупость и безмозглый идиотизм составляют часть самого понятия «демон», – но, поскольку никто не мучался, они тоже не получали от своей работы никакого удовольствия. Вся затея с Адом оказалась бессмысленной! Тысячелетиями Ад функционировал вхолостую.

Пока Астфгл, сам того не осознавая, не применил радикально новый подход.

Демоны умеют передвигаться между измерениями, именно там, в других измерениях, он нашел основные ингредиенты для весьма ценного изобретения – так сказать, озера крови для души. Учитесь у людей, говорил он высокопоставленным демонам. Учитесь у людей. Вы сами поразитесь, сколькому можно у них набраться.

Берем, к примеру, отель определенного типа, точнее, английский вариант американского отеля, причем организован он с присущим одним англичанам талантом взять что-то американское и извлечь из него то единственное, что в нем есть стоящего, так что в результате останется медленное «быстрое питание», кантри-музыка и… ну, в общем, отель.

Бар сегодня закрылся рано. На самом деле он представляет собой всего лишь обшитый пастельно-розовыми панелями стол, на котором стоит придурошное ведерко со льдом. Этот «бар» установлен в одном из углов холла и откроется только завтра. Затем к общей картине следует добавить дождь и старый телевизор, который показывает единственный канал – причем это какое-нибудь региональное телевидение, без конца крутящее свою заставку. А еще в этом отеле имеется одна-единственная книга, оставленная предыдущей жертвой местного сервиса. Это одна из тех книжонок, на обложке которых фамилия автора выдавлена огромными золотыми буквами. Между автором и довольно скромного размера названием нарисованы роза и пуля. Половины страниц в книге не хватает.

А единственный на весь город кинотеатр демонстрирует фильм, в котором фигурируют субтитры и французские зонтики.

Представили все это? Отлично. Затем вы останавливаете время – но не переживания! – так что создается впечатление, будто ковровая пыль постепенно поднимается и поднимается, доверху заполняя ваш мозг, а во рту у вас возникает привкус, как от старого зубного протеза.

И это мгновение длится вечно. Вечность – это много дольше, чем от данной минуты до открытия бара.

После чего вы тщательно отжимаете получившееся и наслаждаетесь результатом.