Кабир выдохнул с облегчением, победно взглянув на Айчеля: «Ну что я тебе говорил? А ты еще сомневался!»

Поехали дальше. Кабир, приблизив вплотную коня к лошади Ториана, поинтересовался:

— Тор, расскажи, не томи душу: ну как они, сильно в любви от простых девах отличаются?

Ториан придал себе такой загадочный и неприступный вид, что Дариус невольно заулыбался.

Айчель о чем-то заговорил с Галугом, и Дариусу пришлось улыбнуться вновь: оба шепелявые, они отлично понимали друг друга, и им не было нужды подсмеиваться над чужим недостатком. И еще он увидел, как Айчель незаметно передал Галугу кожаную флягу с вином.

Дариус в очередной раз полюбовался с трудом надетым на мизинец перстнем — подарком короля Фрамона (Элике точно впору придется, у нее пальцы тонкие) — и, дотянувшись, ткнул Сегура кулаком в плечо. Легонько так ткнул, чтобы толчок не отдался болью в ране молчуна.

— Сегур, может быть, еще что-нибудь о долузсцах вспомнил?

Тот посмотрел на него, открыл рот, закрыл его, отвернулся, снова посмотрел, мучительно соображая, что бы ответить.

«Ладно тебе, не утруждайся. Да и много ли ты знаешь? Ничего, Кассей сказал, что судьба моя надолго с ними связана. Придет время — и сам все узнаю: кто они, откуда появляются и куда уходят. Да и до них ли сейчас?»

В душе у Дариуса все пело: он возвращался туда, где его любят и ждут.