— Для того чтобы искатель правды мог свободно отдаться своему призванию, он должен быть обеспечен хотя бы пищей и крышей над головой. У кого нет ничего, тот раб. А кому нравится быть рабом? Когда я работал в Штирии в Градце, некоторые ученые мужи сетовали на то, что я составляю календари и альманахи. Тогда я занимался подобными делами. Бесспорно, составлять календари и альманахи — рабское занятие, но, если бы тогда я его бросил хотя бы на непродолжительное время, я попал бы еще в большее рабство. Лучше издавать альманахи с пророчествами, чем просить милостыню. Астрология — дочь астрономии, хотя и не родная. А разве не известно, что дочь поддерживает мать, которая в противном случае умерла бы с голоду?

Есениус с интересом слушал Кеплера, но не соглашался с ним. И, раньше, чем он успел ответить математику, поспешил заговорить Браге.

— Теперь вы видите, Иоганн, — при этом Браге указал пальцем на Есениуса, чтобы тот знал, что он обращается именно к нему, так как оба его собеседника были тезки, — вы видите собственными глазами и слышите собственными ушами, что за прелесть мой помощник и какой крест выпал на мою долю. Он, видите ли, не верит, что звезды оказывают влияние на судьбу человека, и при этом хочет быть императорским астрономом — астрономом императора, который считает астрономию неизбежным довеском астрологии. Теперь вы не удивляетесь, что между нами постоянно идут научные споры? Вы, Есениус, не астроном, вы врач и философ и в своих сочинениях имеете дело с тайнами Вселенной. Например, в книге «Зороастра». Хотя я и не во всем согласен с вашим представлением о Вселенной, мне нравится то, что вы пишете о звездах: вы наделяете их душой, которая является частичкой всемирного духа. Остальное вы лучше объясните сами. Как вы представляете себе влияние звезд на человеческие судьбы?

Кеплер уставился на Есениуса взглядом, в котором было не только любопытство, но и подлинный интерес специалиста.

— Трудно все это объяснить в двух словах, но я попытаюсь. Тем самым я раскрою перед вами, хотя бы частично, свою философию. Итак, свет, идущий к нам от звезд — а к звездам я отношу и Солнце, — освещает все предметы на Земле, прикасается к ним своими лучами. При этом происходит примерно то же, что происходит со слепым, который, лишь прикоснувшись к предмету, составляет о нем свое представление и образ предмета запечатлевается в его душе. После того как луч света прикоснулся к предмету, он, отражаясь, возвращается обратно, неся с собою образ предмета к источнику света, то есть к звезде. Так звезды знают обо всем, что делается у нас внизу с людьми. И если звезды одарены исключительно высокими качествами, то несомненно они любят добро и ненавидят порок; отсюда можно сделать лишь такой вывод, что к людям добрым, благородным, честным они выказывают свое расположение, а людей злых, подлых и бесчестных наказывают своей злобой.

Есениус посмотрел на своих собеседников. Какое впечатление на них произвело это рассуждение? Браге одобрительно кивал головой.

— Воистину это довольно тонкое изложение влияния звезд на людей. Если же к этому добавить еще влияние планет, а мы знаем, что некоторые из них влияют плохо, другие хорошо, а третьи остаются индифферентными, можно себе легко представить, каким многогранным и действенным становится это влияние на судьбу простого смертного.

Однако Кеплер не согласился с выводами Есениуса так безоговорочно.

— Я думаю, что между астрономией и астрологией существует такое большое различие, что о них невозможно говорить как о двух сестрах. О них нельзя говорить даже как о двух названиях одной и той же науки. Поэтому точка зрения профессора Есениуса ни в какой, даже в самой малой степени не поколебала моей убежденности в том, что астрология подчинена астрономии. Но один вывод доктора меня исключительно заинтересовал. Вы сказали нам, что считаете Солнце звездой. Могу ли я на этом основании считать вас сторонником теории Коперника?

Теория Коперника, согласно которой Солнце неподвижно и находится в центре всей Вселенной, а Земля, вращаясь вокруг своей оси, вращается и вокруг Солнца, разделяла в те времена всех астрономов на два враждебных лагеря: на сторонников Коперника и его противников. Кеплер был безоговорочным сторонником теории Коперника, а Браге создал свою собственную схему строения Вселенной. Согласно этой схеме, Меркурий, Венера, Марс, Юпитер и Сатурн вращаются вокруг Солнца, но Земля неподвижна, и вокруг нее, в свою очередь, вращаются Луна и Солнце.

Браге знал, каков будет ответ Есениуса. Он помнил по прежним разговорам, что Есениус — сторонник Коперника. Конечно, взгляды Есениуса никогда не играли той отрицательной роли в их взаимоотношениях, как это имело место во взаимоотношениях между ним и Кеплером, с которым он был связан ежедневной работой. Почти каждую ночь они вместе наблюдали небесные тела, и здесь их различные научные взгляды оказывали влияние и на результаты их совместной работы.

— Теорию Коперника, — ответил Есениус, — я считаю в основном правильной, хотя и принимаю ее с некоторыми оговорками, ибо имею свое собственное представление о строении Вселенной. У нас в Германии теория Коперника не пользуется популярностью.

— Знаю, знаю, — горячо заговорил Кеплер, — и все это в результате злосчастного и бессмысленного заявления Лютера, что Коперник — сумасшедший, стремящийся погубить всю астрономическую науку. При этом он выдвигал против Коперника один-единственный аргумент — знаменитые слова из книги Иисуса Навина: «Стой Солнце над Гаваоном и Луна — над долиною Аналонскою! И остановилось Солнце, и Луна стояла, доколе народ мстил врагам своим».

— Это верно, — ответил Есениус. — И сейчас никто не осмелится сказать, что Лютер ошибался и правда на стороне Коперника.