Поскольку Opus Dei делает упор на освящение работы, который частично трансформируется в упор на совершенство в своей профессиональной области, вполне вероятно, что членов Opus Dei непропорционально много среди успешных банкиров и исполнительных директоров корпораций. Безусловно, это облегчает Opus Dei доступ в круги благосклонно настроенных жертвователей, когда речь заходит о сборе средств на капитальные кампании или строительные проекты. Например, сказал Элтон, время от времени он обращается к состоятельным членам Opus Dei с просьбами о финансовой помощи. Можно представить себе, что в случае серьезного кризиса у Opus Dei будет доступ к значительным ресурсам и он сможет выстоять.

Однако подобная логика может завести слишком далеко. Во-первых, в Opus Dei существует соглашение, по которому как члены не используют принадлежность к Opus Dei в своих интересах, так и Opus Dei не злоупотребляет просьбами о поддержке и помощи. Конечно, не всегда так происходит, поскольку человеческая натура слаба, но тем не менее Opus Dei настаивает на этом пункте, и, без сомнения, это имеет результаты. Вообще прелат Opus Dei не влияет на экономическую деятельность банков, компаний и правовых фирм, в которых работают члены.

Более важно то, что, если эта логика справедлива для Opus Dei, она должна работать и для других групп. Например, нечто подобное характерно для мальтийских рыцарей, международной организации мирян-католиков, в которую входят промышленники и аристократы с крупными банковскими счетами. Организация католиков — промышленных лидеров Легатус, основанная бывшим главой сети пиццерий «Домино Пицца» Томасом Монаганом, насчитывает в США несколько сотен членов, включая руководителей самых больших банков, финансовых компаний и рекламных агентств. Членами становятся лидеры компаний, имеющих по меньшей мере 1 миллион долларов в фонде заработной платы и 10 миллионов чистого капитала. Безусловно, если сложить активы всех компаний, в которых работают члены Легатуса, получится впечатляющий финансовый колосс, притом что в Opus Dei членов значительно больше. Также можно поступить с активами рыцарей Колумбуса, организацией американских мирян, или епархий с высоким социально-экономическим уровнем. На самом деле нет оснований ограничивать эти примеры сложения католическими группами. Если, например, сложить денежные ресурсы всех выпускников Гарвардского университета, работающих в крупных корпорациях, может получиться еще один «octopus».

Однако во всех этих случаях нет никакой гарантии, что данные активы когда-либо смогут пригодиться организации. Например, каждый фандрайзер, работающий с университетами, знает, как трудно убедить бывших выпускников прийти на помощь своей alma mater. Возможно, члены Opus Dei больше к нему привязаны, чем средний выпускник Гарварда к своему университету, но даже если так, нельзя напрямую связать богатство компаний, в которых работают члены, или даже их личные состояния с их помощью Opus Dei. Если бы это было так, то маловероятно, что Opus Dei в Англии имел бы столь большие долги.

Кроме того, существуют многочисленные примеры проектов Opus Dei в разных странах, которые пришлось свернуть из-за нехватки средств. Например, школа для фермеров Escuela Agraria El Р1а в Каталонии недавно была закрыта, поскольку у ее учредителей кончились деньги. Совсем недавно, несмотря на усилия родителей, выпускников, помощников и супернумерариев Opus Dei по поискам финансирования, пришлось закрыть некоторые из программ Scuola Petranova в Риме. Удалось сохранить лишь начальную школу, но все надеются, что обстановка изменится и через несколько лет можно будет возобновить обучение в средней школе. Если бы доступ Opus Dei к богатству корпораций был неограниченным, подобные вещи бы не случались.

Хотя выражение «octopus Dei» имеет несомненную художественную привлекательность, оно мало полезно в оценке финансовой ситуации Opus Dei.

Три года тому назад я опубликовал книгу Conclave: The Politics, Personalities and Process of the Next Papal Election,и еще до смерти папы Иоанна Павла II в апреле 2005 года меня часто приглашали читать лекции на тему выборов нового папы. Я предупреждал слушателей, что журналисты, которые пытались заниматься предсказаниями, набросали в историю церкви кучи мусора, но это никого не останавливает от игры в тотализатор. Где бы я ни выступал, вне зависимости от страны и идеологической настройки аудитории, обязательно всплывал один и тот же вопрос. Иногда во время ответов на вопросы вставал какой-нибудь смельчак, но чаще всего после лекции кто-нибудь отводил меня в сторону и тихо спрашивал: «А кто кандидат Opus Dei?»

В этом вопросе содержались два допущения: 1) что у Opus Dei есть кандидат, то есть у Opus Dei имеется программа, и он стремится выбрать такого папу, который будет ее продвигать; 2) кем бы ни был кандидат Opus Dei, он будет очень сильным соперником, поскольку Opus Dei имеет огромное влияние в церкви. С обоими допущениями можно поспорить, но, учитывая умение членов Opus Dei быть в нужное время в нужном месте, можно понять, почему они считаются правдоподобными.

Нужно принять во внимание следующее.

• Ни одной группе в католической церкви во время понтификата Иоанна Павла II не выражались столь явные знаки одобрения. В 1982 году Иоанн Павел преобразовал Opus Dei в персональную прелатуру, в 1992 году беатифицировал Эскрива, в 2002 году его канонизировал. Ежегодно Иоанн Павел встречался со студентами университетов Opus Dei. Очень многие представители католической церкви, а также журналисты считали Opus Dei «ударными войсками» папы.

• В сентябре 2001 года Ватиканская Конгрегация по доктрине веры опубликовала документ Dominus Iesus,который вызвал настоящую бурю. В документе утверждалось, что другие религии «в высшей степени несовершенны» по сравнению с христианством. На пресс-конференции, представляющей Dominus Iesus,рядом с кардиналом Йозефом Ратцингером, тогда главой Конгрегации доктрины веры, а ныне папой Бенедиктом XVI, сидел монсеньор Фернандо Окарис, один из основных авторов Dominus Iesusи генеральный викарий Opus Dei.