Во время одного из таких просмотров Келли подал мне знак, чтобы я остался после ухода остальных. Я до сих пор помню, как он в явном замешательстве подошел ко мне и сказал что-то вроде: «Мне очень не хочется этого вам говорить, но люди поговаривают, что вы член Opus Dei». Я уверен, он хотел бы, чтобы я ответил: «Нет, ни в коем случае!» Но я сказал: «Ну, на самом деле формально я еще не член, но надеюсь, что скоро буду». После чего я объяснил ему свой тогдашний статус по отношению к Opus Dei, и он воспринял это вполне нормально. Мы все обсудили, он был очень любезен и вел себя по-джентльменски.

Сейчас не могу вспомнить, возвращался ли в дальнейшем к этой теме Келли или кто-нибудь еще. В любом случае я ничего бы не мог с этим поделать, хотя сознавал, что мои коллеги знают, что я член Opus Dei, и относятся к этому без особого энтузиазма. Кстати, мне до сих пор интересно, как меня вычислили. Насколько я помню, я не делал ничего необычного, не произносил заклинаний, не поднимался в воздух. Я ежедневно ходил к мессе, но это делали и те, кто не был членом Opus Dei. По сей день я не знаю, что именно я предпринял, чтобы кто-то пришел к Келли и сказал: «Шоу — член Opus Dei». Может, я узнаю это в мире ином».

Присоединение к Opus Dei не погубило карьеру Шоу. Закончив работу в конференции епископов, он стал представителем католической организации «Рыцари Колумба», в настоящее время Шоу — популярный писатель и лектор. Тем не менее связь с Opus Dei внесла напряженность в жизнь Шоу: в критических статьях об организации его имя упоминается достаточно часто. В статье ныне покойного автора из Ватикана Питера Хебблетуэйта в National Catholic Reporterвысказывалось мнение, что Шоу вместе с римским кардиналом и главой «Рыцарей Колумба» был вовлечен в закулисные переговоры о признании регулирования рождаемости, которое объявлялось греховным в энциклике Павла VI Нитапае Vitae.Шоу со смехом это отрицает. Из-за таких обвинений гораздо легче попасть в категорию «раздражителей», чем из-за чего-то на самом деле подрывающего основы, но они как раз и доказывают, что для членов Opus Dei поиски секулярного совершенства связаны с особыми трудностями.

Согласно мнению некоторых членов, дополнительной сложностью, относящейся к этической деятельности Opus Dei, является высокий уровень стандартов совершенства. Особенно это касается тех нумерариев, для которых ожидание от них невероятных свершений и достижений стало одним из факторов, способствующих решению покинуть Opus Dei. Шарон Класен приехала в центр Bayridge в Бостоне в 1981 году и поступила на первый курс Бостонского колледжа. К маю 1982 года в возрасте восемнадцати лет она стала супернумерарием Opus Dei. Тремя годами позже, в 1985 году, она стала нумерарием. После этого Класен переселилась в Brimfield — центр Opus Dei для женщин в Ньютоне, штат Массачусетс. Ожидалось, что все дни она будет отдавать учебе в колледже, вечерами посещать занятия Opus Dei и при этом всегда быть «в распоряжении» центра для многочисленных общественных обязательств и разнообразной помощи.

«Не имеет никакого значения, что у вас завтра труднейший экзамен, — они вам скажут: «Что ж, твоя семья важнее, сдашь экзамен милостью Божией, — сказала Класен в интервью в мае 2004 года. — Они молятся Святому Духу, потом перед сном кладут себе под подушку листок бумаги с молитвой и ждут, что Святой Дух на них снизойдет и они сдадут экзамен. Но у меня так никогда не получалось», — сказала Класен. В конце концов она почувствовала себя «полностью выдохшейся и опустошенной» и не могла соответствовать тому, что она назвала «бесчеловечными ожиданиями». У Класен были и другие претензии к Opus Dei, но физические и психологические факторы стали главными в ее разрыве с Opus Dei.

В процессе работы над этой книгой я прожил пять дней в общежитии Opus Dei при студенческом колледже Mayor Pedrables в Барселоне. Это было довольно утомительно, так как в Испании вполне обычно обедать в 10 вечера, а к полуночи собираться на встречу. Я был поражен множеством требований, предъявлявшихся нумерариям: полный рабочий день, помощь во всех видах деятельности, спонсирующихся Opus Dei, и просто быть «под рукой» на вечерах и других общественных мероприятиях. При этом вполне очевидно ожидалось, что нумерарии не только выполнят все эти обязанности, но и сделают это хорошо. Нумерарии, с которыми я беседовал, казались удовлетворенными, но я также заметил молодого человека, видимо, испытывавшего свои силы и пытавшегося соответствовать всем требованиям, который выглядел опустошенным и сломленным. Как сказал один из американских нумерариев, «это не для слабых духом».

При всех проблемах, возникающих в отношениях с коллегами из-за членства в Opus Dei, при безусловном истощении, появляющемся от повышенных требований, действительные трудности связаны с концепцией освящения работы и находятся на духовном уровне. Опасность состоит в том, что «освящение работы» с упором на то, что эта работа всегда должна хорошо выполняться, преобразуется в культ успеха, разновидность мании достижений, которая должна продемонстрировать «правильность целей» человека.

Упор на совершенство при выполнении секулярной работы — одна из причин, по которым Opus Dei в течение многих лет обвиняется в «элитарности». Не случайно Opus Dei руководит одной из элитных бизнес-школ Европы — Instituto de Estudios Superiores de la Empresa (IESE), находящейся в Барселоне. Действительно, в Opus Dei имеются некая предпринимательская жилка и запрограммированность на обязательный результат. Многие критики обвиняли Opus Dei в том, что он является католической версией кальвинизма, идея которого, в частности, в том, что человек демонстрирует свою богоизбранность через мирские успехи и процветание. У наблюдателей, даже с симпатией относящихся к Opus Dei, иногда складывается подобное впечатление. Таково, например, мнение монсеньора Джозефа Обунга, генерального секретаря конференции епископов Уганды. В Уганде Opus Dei появился только в 1996 году и сразу же произвел впечатление «элитарной» организации.