— А ты, отрок, кто такой? — опять перебил его бригадир.

— Хозяин! — рыкнул Филь на него, полуобернувшись, и отрывисто продолжил под сделавшимся потрясенным взглядом старшей сестры. — Ты хочешь помочь карьере своего мужа, но ты не в Старом Свете, Лентола, здесь Семейное Уложение ставит кровных родственников на первое место, а ты им сейчас ставишь подножку. Всё, что заработает твой муж, вернется в его семью, если вы разойдетесь, во что легко поверить, зная, сколько у твоей матери было мужей! И куда ты пойдешь тогда?

Лентола спала с лица, потом, сузив глаза, сказала хорошо знакомым Филю высокомерным тоном:

— Дорогой братец, мне до смерти надоело возиться с тобой, законченным хамом, еще тогда, когда ты всё лето досаждал нам здесь четыре года назад. Даже Алекса не научила тебя манерам. Ты какой был несносный, таким остался!

Филь на это рассмеялся:

— Но только благодаря мне, дорогая сестрица, ты сегодня снова живешь здесь, а не пасешь гусей в Катаоке!

Лентола вспыхнула и, печатая шаг, направилась прочь. «Поговорили», — удрученно подумал Филь, глядя в её прямую, как доска, спину.

С другой стороны двора к нему шагал русоволосый, с плотно сжатым ртом, бывший тесерарий замка Кейплиг, а ныне Мастер Хальмстема в компании с чудовищно располневшей Руфиной.

Кухню освещал тусклый умирающий огонь в печи. Филь оставил дверь открытой и потянул носом воздух. Пахло чем-то вкусным, хотя чем именно, было трудно разобрать в темноте.

Филь повернул на запах и, шаря руками вокруг, наткнулся на висевшие под потолком на жерди колбасы. Их было немало, потому что Мастер обожал колбасу со шпиком и пряностями и её готовили для него впрок. Филь тоже её любил и с силой потянул одну для себя, но вместо круга колбасы на него упала вся жердь. Филь снял с неё одну колбасу и сунул её в печь.

Рядом стоял ларь с караваями душистого хлеба. Филь отломил горбушку и, пройдясь невольно по колбасе, разыскал корзину со свежими помидорами. Сложив с полдюжины в подол рубахи, он высыпал их на стол у окна, достал колбасу из печи и принялся ужинать. Покончив с едой, он забрался на стол, подложил ладони под щеку и удовлетворенно заснул.

Хальмстемский «юридический казус» доставил ему неприятности со стороны, с которой он их не ожидал: во всем замке не было места, где он мог спокойно поспать.

В день приезда после получения выговора от Мастера за то, что не сразу доложил о своем появлении, Руфина препроводила Филя в его комнату, которая была расположена там же, где прежняя. Обрадованный Филь толкнул низкую дверь и шагнул внутрь, будто вернулся домой, но через секунду вышел — в темном душном помещении не было окна. В стене зияла только маленькая квадратная отдушина под потолком.

— Руфина, я там спать не буду, — твердо произнес он. — Найди мне что-нибудь с окном!

Она вздохнула:

— Филь, в замке всё занято. Даже я сплю с нянькой и Амалией в одной комнате, потому и ем как ненормальная. Как она заорет, так сразу хочется съесть что-нибудь.

Флав назвал свою дочь Амальфеей, но Руфина звала её Амалией. Филь спросил:

— А в казармах?

— В казармах тоже нет лишних мест, на них спят десятники рабочих, а рабочие ночуют в срубах за мостом. Тебе не найти другого места в Хальмстеме.

— Найду! — с уверенностью заявил Филь и бросился на поиски.

Но с наступлением ночи его уверенность поувяла: в готовой части замка он не нашел ни одного свободного уголка. В конюшне он наткнулся на крысу и решил, что лучше тогда спать под открытым небом. К тому же решению Филь пришел в кузне, где знакомый ему идеальный порядок был разрушен новым кузнецом, рыжим Ньялом (конченым пьяницей, по утверждению Ирения), в воздухе пахло брагой, а на дощатом полу виднелась засохшая лужа блевотины.

Когда на стенах замка загорелись факелы, Филь, скрепив сердце, пошел искать Мастера. Он долго шарашился по второму этажу, где когда-то находился кабинет господина Фе, не зная, в какую из дверей стучать, пока за одной из них не услышал младенческий крик. На стук ему открыла курносая девушка с тяжелыми косами соломенного цвета и усыпанным веснушками лицом. Филь узнал в ней Бренду, которая выхаживала его когда-то в Катаоке.

— Ой, — сказала она при виде его. — Ой, какие гости… Госпожа Руфина, к вам брат пришел! — закричала она, метнувшись обратно в комнату, освещенную дюжиной свечей. — Тот самый, который нырнул в Сотерис, помните?