Рассудив, что после продажи этих кристаллов и получения денег мы можем перестать беспокоиться о хлебе насущном, я изложил товарищам (целительница не в счет) свой план относительно крупной подставы для полицейских. План подвергся обсуждению. В результате долгое время от него летели клочья, осколки и брызги. Меня вместе с моей задумкой били больно и по делу. Имею в виду, это меня били по делу, а план-то били по деталям.

Избиение затормозилось лишь по причине того, что надо было съездить в город для реализации зеленых гранатов.

Само собой разумеется, купец Морад-ар получил настоятельное пожелание своего торгового партнера продать гроссуляры магу жизни, «ибо это в ваших же интересах, уважаемый».

Сцена, которую я видеть никак не мог

– Доброго вам дня, особо почтенная.

– И вам доброго дня, уважаемый Морад-ар. Давно вы не предлагали мне выдающихся сделок.

– Надеюсь, эта сделка не покажется вам рядовой. Посмотрите и судите сами.

Пауза.

– Вы разрешите подержать эти кристаллы в руках?

– Само собой разумеется.

Очень долгая пауза.

– Вы были отчасти правы, уважаемый Морад-ар. Сделка действительно выдающаяся, спору нет.

– Коль скоро я лишь отчасти прав, то нижайше прошу сообщить мне, недостойному, в чем я был неправ.

– Видимо, я недостаточно ясно выразилась, уважаемый, – медленно. – Эта сделка исключительная, но она меня пугает.

– Если особо почтенная изволит рассказать подробнее о своих опасениях, то, возможно, часть из них я сумею рассеять.

– Хорошо. Вы молоды, Морад-ар… по сравнению со мной. За всю свою достаточно долгую жизнь я не то что не видала – даже не слыхала ничего о подобных кристаллах. Могу вас уверить, хотя и не могу этого доказать: таких кристаллов НЕ БЫВАЕТ.

– Со всем моим почтением принужден с вами не согласиться: такие кристаллы бывают, и одно из доказательств этого вы держите в руке.

– Вот как, одно из доказательств? Вы хотите сказать, что видели до этого нечто подобное?

– Не совсем так, особо почтенная.

– Извольте объясниться, уважаемый Морад-ар!

– Некоторое время назад мне принесли на продажу кристаллы. Это были не гранаты – кристаллы совершенно другого вида. Какого – не скажу, это коммерческая тайна. Но было нечто, что роднило их с теми, что вы сейчас рассматриваете: необычная форма и изумляющая ровность граней.

Пауза.

– В таком случае, уважаемый, дело куда хуже, чем я думала. Признаюсь, сначала мне пришла в голову мысль о некоем новом месторождении гранатов, в котором эти потрясающие – видите, я с вами вполне откровенна – кристаллы были добыты. После ваших слов у меня не осталось сомнений – эти камни сделаны. И притом человеческой рукой.

– Я всего лишь купец, особо почтенная, а не слуга пресветлых. Но даже я не исключил бы, глядя на это совершенство… кхм… их руку.

– А вот я не только маг жизни, но и женщина. И, глядя на этот и этот кристаллы (третий не в счет, у него форма почти обычная для граната), не могу отделаться от ощущения, что их создавал мужчина, причем создавал в подарок женщине.

– С моим величайшим почтением принужден напомнить, что оказались они в конце концов у меня, а не в шкатулке у красавицы.

– Я, похоже, опять неудачно выразилась. Тот, кто создал эти кристаллы, сделал это на продажу – пусть. Но создавал он их так, чтобы они понравились женщине. Порадовали ее. Понимаете? Он думал о ней – и создавал эти камни. Создавал!! – Пауза. – Как я хотела бы оказаться дурой и паникершей! Ведь если человек может делать такие кристаллы, – это такое потрясение основ… Вы не можете помнить последнюю большую войну, Морад-ар, вас тогда и на свете не было, а вот я ее помню хорошо. Уж поверьте: если, к несчастью, я окажусь права, то та война нам покажется веселыми забавами маленьких оленят на весенней травке… Ладно, к делу. Имя продавца, вы мне, разумеется, не скажете?

– Никак не возможно. Во-первых, коммерческая тайна; во-вторых, я и сам его не знаю. Но есть еще одно обстоятельство, о котором я просто обязан вас осведомить.

– Слушаю со всем вниманием.

– Продавец – человек очень опасный. По моим наблюдениям, он весьма сильный маг, хотя ленты не носит. В магии разума точно силен. Во всяком случае, в наших переговорах он с пугающим постоянством угадывал мои аргументы. И он меня предупредил, что при любой попытке с моей стороны разузнать что-либо о его личности наша сделка недействительна. Равно она становится недействительной, если я попытаюсь его обмануть в денежных расчетах. Упущенная выгода – это бы еще ничего, но мне показалось, что он при этом обидится. А я никак не хотел бы оказаться тем, на кого обидится этот человек. Именно поэтому я торгую с ним абсолютно честно и не пытаюсь установить его личность.