Наступление шло широким фронтом. На правом фланге дивизии Маннергейма наступала 14-я пехотная дивизия, на левом — 32-й армейский пехотный корпус.

В своей телеграмме № 01 997 от 26 мая генерал Каледин сообщал командирам частей 8-й армии: «12-я кавалерийская дивизия преследует противника в общем направлении на Чаруков, выслав разведку на фронт Торчин — Горохов». Штаб армии телеграммой № 1600 дополнил: «12-я кавалерийская дивизия преследует обозы противника от Луцка».

Полки дивизии Маннергейма неотступно шли за врагом. Почуяв, что русские начинают его обходить, противник быстро освобождал дорогу от войск и вперед пропускал свои обозы, прикрывая их сзади конницей и пехотой. Разгадав эту тактику врага, барон приказывает конной артиллерии под прикрытием казаков, идя по сторонам дороги, обогнать противника и ударить ему в «голову». Обойдя головную колонну обоза врага на два-три километра, артиллеристы выбирали удобную позицию, маскировались и пропускали вперед головной разъезд противника. Как только появлялись первые повозки обоза, артиллеристы открывали огонь прямой наводкой. В голове вражеской колонны сразу создавалась каша. Лошади рвут постромки, повозки в канавах. На дороге горы подвод, которые пылают как костер, вперед двигаться невозможно.

Та же история повторялась в конце обоза, где действовала 2-я конная батарея. Дорога для врага отрезана, ни вперед, ни назад, кругом ураган взрывов. За 10–15 минут вражеский обоз превращается в груду хлама. Казаки быстро расправляются с охраной обоза и вместе с артиллеристами отходят в сторону, не вступая в бой с главными силами противника.

Вскоре 12-я кавалерийская дивизия, передав свой участок обороны пехотной дивизии, подошла к деревне Надчицы, чтобы накормить лошадей.

Обратив внимание на небрежное отношение к лошадям в одном из взводов драгун, Маннергейм вызвал растерявшегося вахмистра полка и провел с ним «нравоучительную» беседу, сказав:

— Вы знаете, наверное, что лошадь — доброе и чуткое животное. Умение понимать это животное — талант, и бывает он у людей, от природы наделенных доброй душой. А есть ли у вас и ваших солдат такая душа, вахмистр?

— Виноват, ваше превосходительство, все понял, больше подобного не будет.

— Надеюсь, Петров.

Хорошо отдохнуть солдатам и офицерам после непрерывных двухдневных переходов не удалось, в 4 часа ночи последовала команда генерала атаковать селение Торговицы.

Артиллерия быстро выдвинулась на позиции, полки приготовились к атаке, но в 10 утра поступил приказ штаба армии: «Действия против неприятеля остановить». В результате Маннергейму пришлось направить свои полки на север и ждать дальнейших указаний.

27 мая генерал с начальником штаба ознакомились с обстановкой у соседних пехотных полков, включая 4-ю финляндскую дивизию, и после этого решили подвести дивизию к переправе через реку Стырь у деревни Вышково.

Приехав к переправе, Маннергейм выразил неудовольствие ее местом и неудачными подъездами, а также большим скоплением пехоты на берегах, что могло привлечь нежелательное внимание вражеских батарей.

Генерал Жуков, который обеспечивал переправу частей дивизии, начал возражать, доказывая, что это место враг из-за холмов не видит и, кроме того, река здесь узкая и неглубокая.

После быстрой переправы полки сосредоточились у деревни Милуши, в пяти километрах от города Луцка. Дальнейший их путь лежал в район севернее шоссе Луцк — Владимир-Волынский.

Несмотря на сильный огонь врага, кавалерия заняла селение Шепельи и переправу у деревни Заболотцы.

Около двух часов ночи авангардный отряд дивизии, подойдя к селению Борятин, был встречен плотным огнем противника. Перегруппировав части дивизии, Маннергейм приказал командиру Ахтырского полка полковнику Елчанинову выбросить немцев из Борятина.

После трех успешных конных атак, поддержанных казаками, красивое, утопающее в цветущих садах селение Борятин и его окрестности были освобождены от врага. Маннергейм высоко оценил эту победу, наградив Елчанинова Георгиевским крестом.

Военные историки русской эмиграции, в частности граф Гейден, рассматривая действия 12-й кавалерийской дивизии с 23 по 30 мая 1916 года, принижают ее роль, используя фразу: «Действия дивизии ограничились лишь одной атакой у селения Борятина». Это совершенно не соответствует записям в журналах военных действий дивизии, хранящихся в военно-историческом архиве России.

Утром 28 мая полки 12-й кавалерийской дивизии были заменены пехотой и получили отдых, которого они не имели с вечера 22 мая, если не считать четырех 5–6-часовых остановок для питания людей и кормления лошадей. Небольшая деревня в двух километрах от Борятина, где встали полки дивизии, уютно устроилась в ложбине холмов. Из окон дома священника, в котором барон смог немного поспать, на многие километры на запад открывались луговые дали.

Опять долгожданный отдых не состоялся. В 14 часов поступил приказ командира 6-го кавалерийского корпуса генерала Павлова: «Выступить и освободить от неприятеля селение Торчин». В три часа дня авангард дивизии выступил на большое селение Торчин (с 1940 года поселок городского типа), расположенный в 23 километрах от города Луцка. Торчин известен в мировой истории с 1093 года, когда половцы опустошили его, уведя в плен всех жителей.

Совместной неожиданной конной атакой двух полков — Ахтырского и Стародубского, — которая продолжалась около часа, селение было освобождено от врага. Когда сражение окончилось, генерал Маннергейм проверил работу перевязочных пунктов и лазарета дивизии. Неприятный разговор состоялся с главным врачом из-за грязи, в которой лежали раненые, и плохого использования попутного транспорта для доставки раненых в полевые госпитали армии.

Следующим пунктом движения дивизии было селение Затурцы. Лично обследовав район предстоящих боевых действий, Маннергейм приказал полковнику Черткову двигаться на Затурцы не по шоссе на Владимир-Волынский, а по обе стороны его, отступив примерно на 400–500 метров. Сам же барон с основными силами своей дивизии направился севернее, в обход, через селение Зубильно, имея впереди три эскадрона ахтырцев.