Несколько минут Влад Стив пристально вглядывался в эту эонограмму.

— Удивительно знакомое лицо… — задумчиво произнес он, и вдруг, поспешно сложив снимки, быстро поднялся.

— Увидимся утром в Отделе! — коротко бросил Стив, и стремительно зашагал вглубь парка, оставив нас с Тосико ошеломленными сидеть на дереве.

Утром, едва рассвело, мы с Тосико уже были в Отделе и с нетерпением ждали появления там Влада Стива. Он появился на пороге своего кабинета спустя полчаса утомленный, но явно довольный. На наш немой вопрос, он первым делом поспешил извиниться.

— Простите, что оставил вас вчера вот так, без объяснений, но дело не требовало отлагательства. Мне необходимо было срочно проверить кое-какие данные в Информационном Центре Совета, иначе я упустил бы догадку, которая пришла мне в голову, когда мы рассматривали эонограммы Зеница.

— И о чем вы догадались? — подозрительно спросил я.

— Об этом потом! Не будем пока отвлекаться. Так на чем мы остановились вчера?

— Вы хотели объяснить нам, как Зеницу удалось заманить Дивию Рана в горы, — напомнила Тосико.

— Верно. Ему помогло вот это!

Стив полез в нагрудный карман своей куртки и извлек оттуда крохотную фигурку коня, вырезанного из белого пластика — того самого, что я нашел в комнате у Дивии Рана, и о котором теперь совершенно забыл.

— Узнаешь? — начальник посмотрел на меня и хитро прищурился.

— Да, конечно.

— Как ты думаешь, что это такое?

— Не знаю…

— Такие вот игрушечные кони использовались во время буддийского обряда лунг-та — обряда приношения «коней счастья». Зениц рассказал Дивии Рана про этот старинный обряд, о котором она, видимо, ничего не знала, и предложил девушке самой совершить его, взобравшись по склонам Монастырского ущелья. Конечно же, романтическая и впечатлительная студентка, увлекавшаяся стариной, была захвачена этой идеей, и, разумеется, Зениц в тот момент был для нее «замечательным человеком». Теперь вам понятно, какой «счастливый случай» она имела в виду, убеждая свою подругу сохранить в тайне ее поездку в Монастырское ущелье? Дивия Рана заранее готовилась к этой поездке, вырезая из пластика фигурки лошадей, необходимые для совершения обряда, а эту, вероятно, забыла в спешке, или же она ей просто не понравилась. Видите по краям среза не заметно разметки, значит, фигурки вырезались по готовому шаблону, и их было много.

— Но что это за обряд лунг-та? — спросила Тосико. — Я тоже ничего о нем не слышала. В школе, на уроках истории религий нам ничего не рассказывали о нем. Откуда вы узнали об этом обряде?

Влад Стив снова хитро посмотрел на нас.

— Я узнал о нем все в том же Информационном Центре. Уж слишком странной показалась мне эта фигурка! Обряд приношения «коней счастья» уходит своими корнями в глубокую древность, и неразрывно связан с преданиями о камне Чинтамани — легендарном и таинственном даре созвездия Орион. Если верить легендам, то когда-то очень давно, в незапамятные времена, из других миров на Землю упал чудесный камень. У индусов его называли Чинтамани, тибетцы и монголы именовали его Норбу Римпоче. В преданиях этот чудодейственный камень утоляет все желания страждущих, придает им силу и мудрость. Но не все могли приблизиться к нему. Только чистые сердцем и душой способны были стать его хранителем. Тех же, кто был недостоин этого, камень мог опалить своим священным огнем. Хранителем этого удивительного сокровища тибетцы считали Ригден-Джапо — владыку страны высшей справедливости Шамбалы, укрытой в Гималаях. Там, в башне Шамбалы и находиться по их представлениям Чинтамани, символом, которого служил знак трех кругов охваченных пламенем или же чаша огня — символ огненного перерождения природы и человека.

— Просто удивительно! — вырвалось у Тосико.

Я посмотрел на нее. Щеки ее пылали от волнения. Как завороженная смотрела она на Стива, ловя каждое его слово.

— Оттуда, с гор, — продолжал наш начальник, — спускался Конь Счастья, неся слепящий кристалл лучистой материи, возвещая наступление эры справедливости, счастья и небывалых свершений. Поэтому в священный праздник лунг-та буддийские монахи, жившие в затерянных монастырях гималайских гор, разбрасывали по ветру фигурки вырезанных из бумаги «коней счастья», призывая богов быть милостивыми к путникам, всем идущим и едущим, всем ищущим, всем тоскующим о радости. Эти кони должны были нести людям частички заветного Сокровища Мира — дар Ориона.

— Но откуда Зениц мог знать об этом обычае? — удивился я, недоуменно взглянув на Влада Стива.

— Вспомни, ведь Зениц, со слов знавших его людей, был увлечен поисками Шамбалы, отысканием дороги в эту чудесную страну. Он искренне верил в ее реальное существование. Значит, ему было известно и о Чинтамани, и о «конях счастья». Наверное, он часто бывал в горах и мог встретить там кого-то, кто так искалечил всю его жизнь.

— Но кого?

— Думаю, я знаю ответ на этот вопрос, но об этом чуть позже, — вкрадчиво улыбнулся Стив. — Сейчас я хочу, чтобы вы до конца уяснили для себя корни этой истории, поняли ее истоки. Это поможет вам в дальнейшем принимать правильные решения. Так вот, упоминания о священном камне встречаются и в преданиях древней европейской культуры. Эти предания очень схожи с легендами о Чинтамани. Существовало даже религиозное течение, проповедовавшее победу в будущем всеобщего Добра, наступление века Сатиа — века истины, века Мантрейи, как называли его древние индусы. Приверженцы этого течения именовали себя тамплейзами. Опираясь на идейное учение — манихейство — они считали себя хранителями древней святыни — блистающего камня Грааля — и глубоко верили в то, что легендарное сокровище неминуемо покинет своих хранителей, если они захотят утвердить свою власть над другими народами. Они верили, что Сокровище Мира суждено только тем, кто откажется от корысти и алчных замыслов, и отдаст себя борьбе за счастье всего человечества. В этом они были во многом близки к нашему представлению о предназначении человека.

Образ священного камня — чаши огня — разносимого по Земле «конями счастья» или отважными рыцарями, проходит сквозь различные древние культуры, озаряя их светом прекрасных легенд. И всегда люди видели в этом камне образ высшей Любви — всепоглощающей любви к людям.

— Чаша огня… — задумчиво повторила Тосико. — Как это точно и поэтично подметили наши предки! По сути, ведь все человечество прошло сквозь огненное перерождение и обновление через огонь самоотверженной отдачи себя на общее благо.

— И не только человечество в целом, — заметил Влад Стив. — Прежде всего, этот огонь переплавил души каждого из нас, сделав их чище и добрее. И этот процесс еще далеко не завершен! Но мы отвлеклись от главного. Изучая материалы дела, и пытаясь построить собственную версию, я задался вопросом: почему местом трагедии стало именно Монастырское ущелье? И тогда я обратил внимание на то, где произошли события, рассматриваемые нами, на географическое и историческое положение этого района. Ведь когда-то здесь существовала величайшая и могущественная цивилизация, одна из древнейших человеческих цивилизаций в послепотопной истории. Вы, конечно, прекрасно знаете об этом, но я не боюсь повториться. Эта тема заслуживает того. Уже одно то обстоятельство, что культура эта создала столь замечательные духовные и материальные ценности, и просуществовала три с лишним тысячелетия, наделяет ее большой притягательной силой. Во все времена ученых поражала способность этой цивилизации принимать в свое лоно чуждые культуры, не теряя при этом своего своеобразия. И, конечно же, неотъемлемой частью этой культуры были Гималаи. Они всегда служили прибежищем величайших аскетов и философов прошлого. Там рождались и умирали идеи о всеобщем братстве и духовной чистоте человека. Вот почему среди снежных вершин было так много индусских храмов и буддийских монастырей. Многие из них и сейчас еще сохранились ниже по течению Инда, Ганга, Ямуна, Гхагхара и других рек. Мы сохраняем их так же бережно, как и величайшие памятники древней культуры такие, как храмовые ансамбли Мохенджодаро, Аджанты, Кхаджурахо и Ориссы, как знаменитый Тадж-Махал. Но, кроме этих, широко известных творений человеческих рук, в горах Гималай и Малого Тибета в прежние времена, существовало множество безвестных, ни чем не примечательных, монастырей, укрытых от глаз в недоступных ущельях и на горных склонах сказочной Лунной Страны. Сюда люди стремились в поисках одиночества и единения с горными вершинами — обителью богов. Чарующий мир гор возносил человеческие души на высшую ступень духовного совершенства, очищая их от суетности и недостойных помыслов. Зачастую несколько десятков, а то и сотен мужчин-монахов запирали себя в стенах монастыря, сознательно идя на полную изоляцию от внешнего мира.