— Наверное, у тебя много поклонников среди них?

— Вовсе нет, — снова возразила Ганга, быстро посмотрев на меня. — Я знакома только с девушками. Они все спортсменки. Ребята, правда, тоже приходят к нам. Даже к себе на праздники в институт приглашали… — Она немного смущенно улыбнулась.

— А ты что же?

— Я не пошла.

— Почему? — искренне удивился я. Она, молча, посмотрела мне в глаза, и я понял, что задал бестактный вопрос. Чтобы как-то сгладить свою вину, спросил: — А сама ты спортсменка?

Ее фигура, несомненно, говорила о давней дружбе со спортом, гимнастикой или танцами.

— Немного. Только я занимаюсь спортом не так, как они.

— А что они делают?

— Взбираются на горы!

— На горы?

— Да. Но не просто взбираются, как скалолазы, а с аппаратом таким для антигравитации. Знаешь?

— Да. Называется стартинг.

— Честно говоря, боюсь я его! — Ганга сокрушенно покачала головой. — Сама я выросла в горах, многое видела, а аппарата этого боюсь с некоторых пор.

— Почему?

Я старался сохранить спокойствие, хотя внутри у меня уже начинало разгораться нетерпеливое волнение. Ганга молчала некоторое время, задумчиво хлестая траву тонким прутиком, который подобрала до этого. Брови ее заметно хмурились. Наконец сказала:

— Как-то и я хотела попробовать так же, как они, но теперь, когда не стало Дивии, ни за что не буду… — последние слова она произнесла совсем тихо, но от ее слов меня, словно, пронзило электрическим разрядом. Я даже вздрогнул. Это не ускользнуло от девушки.

— Что с тобой? — Она внимательно посмотрела на меня.

— Так… Что-то голова опять закружилась.

— А-а… — рассеянно протянула она. — Вот и я думаю, может быть, у нее тоже голова закружилась?

— А кто такая эта Дивия?

— Девушка одна из института. Хорошая очень была. Мы с ней дружили.

Ганга подняла на меня глаза, ставшие темными от грусти.

— А почему «была»? Она погибла?

— Да. Сорвалась со скалы… — упавшим голосом промолвила Ганга. — Впрочем, не знаю. Это я так считаю… Неужели ты ничего не слышал об этом?

— Совсем немного. Я приехал только сегодня.

— А! — равнодушно протянула девушка. Она снова о чем-то задумалась. После некоторого молчания, медленно произнесла: — Я говорила ей, что не нужно идти в Монастырское ущелье…

— Почему?

— Плохое место. Все так считают. Там всегда что-то происходит… нехорошее, — добавила она.

— Выходит, ты виделась с Дивией накануне вечером? — не удержавшись, спросил я.

— Почему вечером? Мы встречались с ней днем, перед ее исчезновением из института.

Глаза девушки остановились на мне. В зрачках мелькнула настороженность. Я понял, что по горячности выдал себя, теперь уже окончательно. Но отступать было поздно.

— А почему она хотела поехать именно в Монастырское ущелье?

— Точно не знаю. Она сказала мне об этом еще раньше, за несколько дней до этого. — Ганга говорила медленно, словно опасаясь сказать что-то лишнее. — Я сразу поняла, что это не ее идея. Уж больно горячо она ее защищала и не хотела слушать мои возражения. Я отговаривала ее, как могла, но она стояла на своем. Раньше она никогда не была такой упрямой, а тут ее словно подменили. Но я-то знаю, что такое Монастырское ущелье!

Ганга неожиданно замолчала, но я не придал этому значения, погруженный в свои мысли.

— Послушай! — сказала она, резко останавливаясь и глядя на меня исподлобья. — Ты кто?

Вот это да!

— Что значит «кто»? — удивился я. — Человек!

— Это я вижу, — без улыбки сказала девушка. — Что ты делаешь здесь? Зачем тебе на транспортную станцию? И почему ты солгал мне про то, что не был здесь раньше?

— Сколько сразу вопросов! Похоже, я застигнут врасплох бдительной смотрительницей «козьего заповедника»! — попробовал отшутиться я, но она даже не улыбнулась. Выходит, надо было ей открыться до конца.

— Поверь, я действительно впервые в этих местах, — начал, было, я, делая шаг ей навстречу, но она остановила меня протестующим жестом.

— Возможно. Но к чему все эти расспросы? Все это как-то странно…

— Ах, вот ты о чем? — рассмеялся я. — Ну что ж, придется во всем сознаться!

С этими словами я достал из кармана куртки кусочек лиловой пластмассы — удостоверение сотрудника ОСО — и протянул его ей. Она взяла его у меня, как мне показалось с некоторой опаской, но уже через минуту лицо ее прояснилось.