— Что за ерунда? — изумился пилот, отирая вспотевший лоб. — Оно, словно, поглощает наш сигнал! Ни одного отраженного импульса! Такого просто не может быть! Если там скрыт массивный объект, мы должны увидеть его…

— Постойте! Вот! — воскликнул я, сжимая плечо Тернера. По экрану промелькнула крохотная вспышка.

— Что это такое? Обман зрения? — Девид Купер посмотрел на меня с нескрываемым изумлением.

— Посмотрите на часы! Отраженный сигнал пришел с опозданием в десять минут! Это просто невероятно!

— Да нет, этого не может быть! — отмахнулся Тернер.

— Что за ерунда? — возмутился Купер. — Десять минут запоздания, и это только случайный поверхностный сигнал! Основная же масса энергии луча просто не возвращается оттуда, словно увязает в пространстве…

— Или теряется во времени, не успев вернуться.

Оба моих спутника посмотрели на меня с удивлением.

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожился Девид Купер.

— Ничего. Просто у меня складывается впечатление, что, соприкасаясь с облаком, луч нашего локатора просто проваливается в какую-то временную воронку. Он уходит туда по обычному пути, а возвращается как-то иначе и с большим опозданием во времени.

— Ерунда! Это просто противоречит всем законам физики пространства-времени, — вразумительно сказал Тернер. — И уж поверь моему опыту звездолетчика, я такого в космосе никогда не видел. «Временные дыры», «временные воронки» — все это из области фантазий, а я привык доверять цифрам. А цифры мне говорят о наличии впереди по курсу обычного пылевого облака, которое мы должны пройти на малой скорости без всяких происшествий и смещений во времени!

Он замолчал, глядя на большой обзорный экран.

Темнота на экранах сгущалась с каждым часом. Узкая полоска пространства, усыпанного звездами, занимала теперь лишь верхнюю часть экрана, у самой его рамки. Сигнальные индикаторы тревожно мигали на передней панели главного пульта — полосы красного, желтого, зеленого света догоняли друг друга, пересекались, смешиваясь и рождая неожиданные рисунки и полутона.

— Напряжение поля тяготения растет…

Эд Тернер оглянулся на меня через плечо. Я занял место у самого входа в пост управления за маленьким пультом контрольных автоматов и систем локации. В глазах пилота застыло недовольство.

— Вот уже почти сутки, как я слышу одно и то же! — проворчал он. — Напряжение тяготения растет, напряжение тяготения растет! Да, растет! Но возрастает оно равномерно и незначительно! А это говорит только о том, что мы приближаемся к какому-то отдаленному гравитационному центру. И все!

Он устало вздохнул. Сказал, ни к кому не обращаясь:

— А на локаторах по-прежнему ничего! Нуль! И никаких намеков на звезду или планету…

Он прав. Локаторы безмолвствуют вот уже сутки, оставаясь пустыми и плоскими блюдцами. Посылаемые нами сигналы перестали возвращаться вовсе, а это означало только одно: мы приближались не к какому-то центру гравитации, как думает Тернер, а скользили по краю неизведанной временной пропасти, из которой не было возврата. Что-то невозможное и невиданное ждало нас впереди, и это пугало больше всего. Я чувствовал себя беспомощным ребенком, неспособным бороться за свою жизнь, и мои спутники, мрачневшие с каждой минутой все больше, ощущали, видимо, то же самое. Может быть, мы столкнулись с «парадоксом Цвикки»?..

Чтобы хоть как-то отвлечься от этих мыслей, я поднялся со своего места, намереваясь взглянуть еще раз на навигационные приборы и посмотреть вычисления Купера, сидевшего за расчетным ФВМ. Но я не успел сделать и двух шагов, как стены корабля содрогнулись с такой силой, что пол ушел у меня из-под ног, словно я наступил на гладкую ледяную поверхность. Чтобы не упасть, я инстинктивно схватился за поручень на стене, и в туже секунду услышал страшный скрежет за своей спиной. Я не успел обернуться, как последовал еще один, гораздо более сильный удар, сотрясший пост управления и сбивший меня с ног. Я упал на колени, судорожно цепляясь за спасительный поручень. На передних экранах клочья черной мглы перед кораблем разлетелись в стороны, и ослепительный алый свет хлынул с экранов неудержимой рекой, затопляя пост управления. Что-то огромное и темное пронеслось мимо по нижнему краю экрана, и в тоже мгновение третий страшный удар сотряс наш корабль. Передняя приборная панель главного пульта на моих глазах выгнулась дугой и с надрывным треском лопнула пополам, словно ее кто-то выдавил изнутри. Часы над экранами трепетали и плавились в неведомых жарких потоках, и время, словно стекало вниз, на клавиши пульта, счетчики инерции и разноцветные мигающие лампочки. Но это было уже в каком-то ином мире, отстраненным от меня, в котором бушевало обжигающее пламя, стоял оглушительный скрежет и визг ломаемого, лопающегося и коверкаемого металла. Какая-то беспощадная сила ударила меня в грудь тяжелой наковальней, и выбросила в аварийный тамбур. Бронированная аварийная заслонка тут же захлопнулась передо мной, скрывая огненный ад, царивший на посту управления.

Когда я открыл глаза, в голове шумело и звенело, словно тысячи колоколов буддийских храмов ударили там разом. Свинцовая тяжесть сковала левое плечо и парализовала шею. Серый липкий туман застилал глаза. Я с трудом осмотрелся по сторонам, и понял, что лежу на полу аварийного тамбура, где было темно и необычайно холодно. За стальной стеной еще раздавались глухие удары, словно там билось огромное дикое животное. Вдруг я услышал тихие приглушенные стоны, доносившиеся из соседнего коридора. Кто там? С трудом, поднявшись на дрожащие ноги, я выбрался из тамбура, и сразу увидел метрах в трех от себя Тернера. Он сидел прямо на полу, и громко стонал, схватившись руками за грудь. Корабль било и трясло из стороны в сторону так, что перегрузки придавливали к полу, словно на плечах лежал непомерный свинцовый груз.

Схватившись за поручень на стене, я двинулся к Тернеру. Судорожные вспышки красных аварийных огней ослепляли, а вывшая с надрывной яростью сирена заглушала все остальные звуки. Тернер стонал, не переставая, и я понял, что дела его плохи. Добравшись до него, я схватил его за плечо, пытаясь встряхнуть. Голова его безвольно моталась из стороны в сторону, лицо было залито кровью. Кажется, он был оглушен и контужен.

— Эд! — громко позвал я. — Эд! Ты меня слышишь? Эд…

Я осекся на полуслове, заметив, что из зияющей раны у него в груди торчит зазубренный кусок металла. Кровь темными струями вытекала наружу, заливая его комбинезон и пол вокруг. Сердце у меня похолодело. А где Купер? Неужели он остался в посту управления? Значит он погиб?.. Я схватился за голову, в ужасе сознавая, что произошло непоправимое. Бедный Девид! Разочарованный мечтатель, бесхитрост-ный, добродушный парень… Какая ужасная смерть!