— Иржик, не думай о таких делах. Я тоже когда-то так думал, но с нашими людьми ничего не сделаешь. Вот если бы полк драгун, это было бы получше, чем тысяча крестьян…

За окном раздались шаги, и в комнату вошел староста из нижней деревни. Поведав, что зашел сюда по дороге из Находа, он стал жаловаться: много, мол, забот приносит его должность.

— Со всех сторон требования, жалобы, а случись что в деревне — я в ответе. Пан управляющий все время грозит тюрьмой, крестьяне — бог мой, какая от них помощь,—жалуются на управляющего. Я должен идти против собственных соседей—это не в моем характере. А теперь, только подумайте, старая княгиня вводит молодого князя во владения поместьями—через неделю в замке торжества.

— А люди умирают с голоду,—пробурчал Балтазар.

— Да, кум, умирают, и ничего не поделаешь; приказано из каждой деревни явиться старостам с коншелами да выставить по нескольку всадников. И главное… не меньше двух девушек для процессии.—Лидушка вздрогнула. Иржик, который до сих пор сидел, опустив голову, взглянул на нее.—Да, по две девушки,—продолжал староста.—А где их взять? Раньше их было что цветов в поле, а теперь сколько осталось у нас в деревне? Всю дорогу считал, а больше двух и не набралось. Правду сказать — их четыре. Да ведь с Дороткой-то Яворовой такая беда случилась, что и упаси господь! Взяли ее в служанки в ду-бенское поместье, понравилась она пану приказчику. Теперь вернулась домой, а юбка-то все теснее становится. Вот и с Мадленкой Суковой та же история. Она жалуется на пана канцеляриста. Боже мой, и что за время настало! Моя дочь еще малолетка, и осталась одна Марженка Паштялкова да…—и он нерешительно добавил: —Ваша Лидушка.

— Она не пойдет,—сказал Балтазар.—Знаете, кум, все для вас сделаю, только не это; кстати, знаете почему? Послушайте…

Лидушка выбежала. Балтазар коротко рассказал старосте о покушении князя на девушку. Но он даже не упомянул об Иржике и не указал на него. Да и староста не заметил юношу, сидевшего в темном углу.

— Да, это другое дело… но вы же видите мое положение, сосед, я должен доставить двух девушек для процессии, князь даже не увидит ее в толпе, зато вам не придется ехать верховым, хотя вам это больше всех пристало.

— Еще чеготне хватало. Так я и поехал на парад!

— Вы можете проводить Лидушку, чтобы не затерялась в толпе, а иначе у меня будут неприятности.

— Не знаете, кто всем ведает?

— Пан из канцелярии замка.

— А не камердинер?

— Этот тоже, но только он при князе.

— Лидушка! Девушка вошла.

— Пойдешь в замок?

— Нет, дядюшка.

Балтазар не настаивал и продолжал говорить со старостой. Видя, что Иржик не возражает, Лидушка нехотя пообещала пойти, и староста ушел очень довольный.

— Ничего, не бойся, я пойду с тобой,—успокаивал Балтазар Лидушку.—Надо соседа выручить.

— Я тоже буду там,—шепнул Иржик девушке.

Было уже поздно, когда в усадьбе легли спать. Наступила ночь, теплая и ясная, небо было усыпано звездами. Около полуночи темная гибкая фигура, тихо обойдя усадьбу, проникла в садик, куда выходило окошко каморки, некогда принадлежавшей Марии Скалак. У этого окна и остановился безмолвный ночной прохожий — Иржик. И прежде чем он успел постучать, кто-то коснулся его головы. Это была Лидушка; она склонилась над окном, ее полураспущенные волосы ниспадали на плечи.

— Лидушка! —вполголоса воскликнул радостно удивленный Иржик.—Ты не спишь?

— Не могу. А ты где бродил?

— Я был в ольшанике.

— Так поздно? Иржик, ты все не можешь забыть…

— Не могу, и простить не могу, но…

— Что ты задумал?

Иржик помолчал, размышляя о чем-то.

— Еще и сам не знаю,—ответил он,—но так продолжаться не может.

— Иржик, я боюсь…

— Ты? —И, схватив Лидушку за руку, Иржик поцеловал девушку. Он и сам не знал, как это вышло. То ли он притянул ее к себе, то ли она сама к нему наклонилась.

Едва слышно шелестела листьями яблоня, росшая под окном, сквозь развесистую крону мерцали ясные звезды, снизу доносился глухой шум реки.

Тихо стояли Лидушка и Иржик, не в силах вымолвить ни единого слова. Но теперь было ясно—они любят друг друга, хотя об этом и не было сказано.

Иржик ушел счастливым. Лидушка еще долго стояла у окна, любуясь прекрасной летней ночью.

А старый драгун видел приятный сон. Ему приснилось, что он в полном вооружении, в новой драгунской форме на быстрой Медушке выезжает со двора на парад. Он видел, как любовалась им старая Бартонева, как Лидушка хлопала в ладоши, а Ванек, покачивая головой, бурчал:

— Да, все же кавалерия чего-нибудь да стоит!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

РЫХЕТСКИЙ

На другой день Иржик снова шагал к панскому лесу, в сторону Матерницкой пущи. Балтазар не хотел отпускать его, а Лидушка только печально склонила голову, когда Иржик упорно настаивал на своем, уверяя, что ему нужно найти отца. В ответ на уговоры старого друга их семьи Иржик обещал скоро вернуться и привести Микулаша, которого так хотел увидеть.

Юноша бодро шел проселком. Вновь показавшееся после долгого перерыва солнце немилосердно палило. Жара и духота предвещали грозу. Невозделанные участки и поля с тощими всходами озимых представляли печальное зрелище.